Рубеж
Шрифт:
Он помолчал.
— После первого инфаркта Клер мы попытались заставить ее надеть на следующие несколько рейдов сложный наручный монитор. Нам пришлось от этого отказаться. Показания выглядели пугающими и совершенно бесполезными. При использовании телепатии Клер сжигала больше энергии, чем члены ударной группы, поднимая гири, а уровень стресса от чтения диких пчел выбивался из любой шкалы. Ее врачи не могли сказать, что нормально, а что предупреждает о новом сердечном приступе.
— Я не понимала, что у моей телепатии такой большой физический эффект, — сказала я. —
— Да, — согласился Гидеон. — Телепаты ежедневно спасают жизни, и их помощь особенно важна в предотвращении крупных актов саботажа, но имеет высокую физическую и эмоциональную цену. Я не знаю, как ты несешь это бремя и не рассыпаешься, особенно учитывая, что тебе лишь восемнадцать лет.
— Скоро девятнадцать.
Он разразился смехом.
— Да, скоро тебе будет девятнадцать, и это огромная разница, а Лукасу уже колоссальный двадцать один год. Понятия не имею, почему я волнуюсь о том, что вам двоим приходится справляться с одним кризисом за другим. И все же, тебе важно понять, что когда-нибудь ты или проиграешь, или дойдешь до пределов человеческой выносливости, и не наказывать себя чувством вины или депрессией за неидеальность.
Я кивнула.
— Эмбер, я тебе очень советую пока забыть о программе обязательных детей. Правила гласят, что ты должна достичь двадцати пяти лет, чтобы дать согласие на участие в ней, а значит, программа будет несущественна для тебя еще шесть или семь лет. Язык твоего тела ясно показывает, что тебя эта тема раздражает, а для Лукаса она станет огромным эмоциональным потрясением.
— Да, — тревожно пробормотала я. — Лукас был обязательным ребенком, его детство обернулось полным хаосом, и он знает, что с двадцать пятого дня рождения улей начнет подталкивать его самого заводить обязательных детей.
— Не уверен, что так и будет, — заметил Гидеон.
Я пришла в замешательство.
— Ты не считаешь, что Лукаса пригласят в программу обязательных детей? Я думала, командиры-тактики очень редки и ценны.
— Так и есть, — с кривой усмешкой ответил Гидеон. — Но Лукас — партнер телепата. Наш улей не тратит места в программе обязательных детей, приглашая обоих членов пары, и не рискнет раздражать телепата, провоцируя проблемы с его партнером. Если вы двое останетесь вместе, то официальные запросы появятся только после твоего двадцатипятилетия и поступят тебе, а не Лукасу.
Гидеон помолчал.
— Эмбер, у меня небольшой личный опыт отношений, но я наблюдал за ними со стороны. К тому же, мой импринтинг включает массу информации на эту тему. Происходящее между тобой и Лукасом мне кажется удачным, и ты не хочешь все испортить поспешными решениями вопросов, вроде обязательных детей. Глупо пытаться бегать, не научившись ходить.
— Конечно, я не хочу испортить наши отношения и понимаю, как он раним в это время года. — Я прикусила нижнюю губу и поняла, что повторяю слова из разговора с Мирой. — Сложно найти того, кто действительно принимает тебя и как личность, и как телепата, и с каждым годом задача все сложнее.
— Я помню, Клер говорила мне почти
На его лице появилось смущенное выражение.
— Я предложил попытаться перейти от дружеских отношений к любовным. Клер была очень мила и мягко ответила, что брешь между нами слишком велика. Я подумал, она имеет в виду разницу в возрасте, и заявил, мол, для меня это не имеет значения, но Клер сказала, что дело не в возрасте, а в длительности ее службы телепатом.
Сейчас Гидеон выглядел отстраненным, и я догадалась, что он вновь переживает тот момент.
— Клер призналась, как трудно найти того, кто смог бы действительно принять ее как личность и телепата. Потом добавила что-то странное, якобы мы стоим на разных берегах озера.
Я как раз раздумывала, не имело ли замечание Клер отношение к отстраненности, когда наши с Гидеоном инфовизоры одновременно зазвонили.
Гидеон схватил свой и проверил его.
— Лукас хочет, чтобы мы пришли в кабинет тактической группы обсудить сообщение от Золотого командира Мелизенды.
Мы встали и поспешили через парковые ворота, ведшие прямо в оперативную секцию отдела. Когда же пришли в кабинет тактиков, я встревоженно посмотрела на Лукаса.
— Есть проблемы? — спросила я.
— Надеюсь, нет, — ответил Лукас. — Я включил отчет о событиях последней ночи в обмен информацией с другими отделами телепатов. Специально подчеркнул, что мы не посылали ударную группу за Форжем в домашнюю зону Кита. Форж сам вернулся в отряд.
Лукас нахмурился.
— Золотой командир Мелизенда только что прислала мне сообщение. По ее словам, Кит пожаловался ей, что Форж вошел в Бордовую зону, не спросив разрешения у него или у Гайюса.
— Правда? — Я возмущенно всплеснула руками. — Как должен был Форж просить разрешения, лежа в контейнере связанным, с кляпом во рту и без сознания? Я сейчас же позвоню Золотому командиру.
— В этом нет необходимости, — поспешно ответил Лукас. — Мелизенда чувствовала то же, что и ты, и ответила Киту, мол, его жалобы смешны. Она сказала, что даже если бы Форж вошел в Бордовую зону по своей воле, ему не нужно просить разрешения. Правила о предупреждении других телепатических отрядов о своих передвижениях относятся только к сопровождению телепата.
Он помолчал.
— Тогда Кит начал разглагольствовать, мол, Эмбер получила разрешение запретить передвижения его ударной группы в Синей зоне, а сама продолжает посылать своих ударников в его домашние, когда пожелает. Золотой командир Мелизенда отправила мне сообщение, чтобы предупредить, что Кит может каким-то образом спровоцировать проблемы и…
Лукаса прервал звонок его инфовизора. Он постучал по экрану, и послышался напряженный голос Базз.
— Лукас, у нас кризис. Минуту назад я получила послание из отдела терапии Тобиаса. Я думала, мне пишут, что его оценка завершена и они готовы приступить к перезапуску памяти, но в сообщении сказано, якобы Тобиас освобожден по нашему приказу.