Рожденные ползать

Анянов Александр Дмитриевич

— От счастья смеются, а не плачут, — не поверил ей Шувалов.

— Иногда и плачут тоже. Когда счастье очень большое, тогда оно переполняет.

— Все равно, пожалуйста, перестань. Я не уйду, пока не перестанешь!

— Все, все, иди. Я уже перестала.

Наташа начала совсем по-детски тереть глаза тыльной стороной ладони. У Славки опять защемило сердце от внезапной нежности, и он не выдержал:

— Я люблю тебя!

— А я тебе не верю. Ты просто жалеешь меня.

— Если мужчина говорит это вечером — возможно.

Но если он говорит это утром, после того, что было — ему можно верить. Он говорит правду!

— Хорошо, хорошо, верю. Славочка, ты опоздаешь. Иди …. Постой, что это такое? — Наташа вдруг заметила маленький блестящий предмет на коврике возле кровати. — Это же твоя заколка для галстука.

— Точно, черт. Чуть не потерял, — машинально схватился за галстук офицер.

— Сейчас…, — Яковлева потянулась за заколкой.

Одеяло начало сползать в сторону, открывая взгляду ее обнаженное тело. Шувалов увидел ее гибкую спину и две небольшие грудки, покачивающиеся в такт движению.

— А-а-а! — вырвалось из его груди.

В тот же момент, фуражка полетела в угол.

— Да, пошла она, эта служба!

Славка с разбега прыгнул в кровать, на лету срывая с себя китель.

В этот день, он, первый раз в жизни опоздал на утреннее построение.

Глава 4

ДМБ

Смелого пуля боится…

(А.А. Сурков — «Песня смелых»)

А хитрого штык не найдет…

(Ю. Я. Гусько — из жизненного опыта)

Адам вышел из столовой. Настроение после еды у него было превосходным, даже, несмотря на то, что сегодня он заступил в наряд. Гулянюк щелчком сбил чересчур наглого жука с красной нарукавной повязки с надписью «Дежурный по части». Потом широко зевнул, расправил портупею и по-ковбойски передвинул кобуру с пистолетом на живот.

Он уже собирался возвращаться назад в дежурку, но тут услышал позади себя женский голос:

— Адам, постой!

Офицер обернулся. В дверях столовой стояла Вика. Гулянюк остановился и стал ждать, когда девушка приблизится. Официантка подошла к нему вплотную. Глаза ее были опущены к земле, руки нервно теребили белый фартук.

— Здравствуй, — негромко поздоровалась она.

— Привет, — процедил сквозь зубы офицер.

— Что ж так неприветливо?

— Как умею. Что надо-то?

— Поговорить. У тебя есть секундочка?

— Так ведь уже дольше разговариваем…

Вика бросила быстрый злой взгляд на Адама, но тут же снова опустила глаза:

— Я хочу извиниться, что тогда… Помнишь, в больнице? Когда ты приходил…

Гулянюк возмущенно фыркнул — еще бы он не помнил!

— Прости меня, пожалуйста, — продолжала официантка. — Я была не права.

— Ну, хорошо. Это все? — Адам развернулся вполоборота,

готовясь уходить.

— Ты не ответил. Ты простил меня?

— Ну, простил, простил…, — отмахиваясь, как от надоедливой мухи ответил офицер.

— Если ты простил, то тогда я согласна, — словно бы не замечая отчужденного тона, выпалила девушка.

— На что согласна?

— Как на что? Замуж за тебя. Ты ведь предлагал.

Гулянюк открыл рот от изумления:

— Ты что спятила совсем? Я тебя возьму замуж после того, что ты мне наговорила? Да я тебе «кобеля вонючего» до конца твоих дней не забуду!

Вика подошла к офицеру вплотную и положила ему руку на плечо, как будто успокаивая:

— Адам, ты же сказал, что забыл про все. Ну, прости меня!

Тот осторожно убрал ее руку со своего погона и, поправил девушку:

— Я сказал, что простил, но я не говорил, что забыл.

— Ну, пожалуйста! Я долго думала…. Понимаешь, я все еще люблю тебя. Мы должны быть вместе! — не отступалась официантка.

— Солнце мое, все! Ушла любовь — завяли помидоры. И вообще…, — Гулянюк сделал паузу, чтобы придать своим словам больший вес. — Я уже давно хожу с другой.

Вика вспыхнула, как порох:

— Это с Катькой то? Видели, видели вас. Идут по дороге и лижутся прямо на людях! Может быть, ты ей и предложение уже сделал?

Увидев, что девушка начала распаляться, Адам почувствовал мстительное удовлетворение. Стараясь еще сильнее задеть свою бывшую подругу, он, глядя ей прямо в глаза, заявил:

— Да, сделал. Скоро свадьба.

— Кому? Этой кошке драной?! Ну, правильно, кто еще за тебя пойдет!

— Сама ты — кошка драная! Катька — красавица. А в койке, какая… Да ты просто бревно по сравнению с ней. Знаешь…

Адам не успел договорить, официантка бросилась на него с кулаками:

— Сволочь! Убью тебя!

Гулянюк с ухмылкой наблюдал, как Вика изо всех сил лупит в его железобетонную грудь, не позволяя ей впрочем, поцарапать себе лицо. Внезапно офицер почувствовал, что девушка пытается расстегнуть кобуру, висящую у него на ремне. Адам инстинктивно перехватил ее руку, но тут же отпустил — ему стало смешно.

— Застрелить меня хочешь?

— Дай пистолет! — Вика была вне себя от ярости. Ее рыжие волосы растрепались, фартук сбился на бок.

Гулянюк неторопливо достал оружие, и мимоходом убедившись, что оно стоит на предохранителе, протянул девушке со словами:

— Давай, дави вон на тот крючочек, чтоб стрельнуло.

Официантка взяла пистолет и навела на Адама. Заметно было, что она уже немного остыла и теперь не знает, что делать. Гулянюк посмотрел на черный зрачок дула, находящегося всего в полуметре от его груди и спокойно продолжил:

— Знаешь, какая Катька искусница? Ух! Я просто каждый раз в космос улетаю! Я ей не только замуж, я ей… А от тебя, когда ты любовью занимаешься, лесом пахнет. Как есть бревно!