Рождение
Шрифт:
Изиду несколько удивил ответ Главного жреца, но она согласилась с ним:
– Конечно, пойдёмте в сад. Здесь невыносимо душно.
Они прошли по коридору какое-то время и оказались в небольшой комнате. Царица повернулась к Диании и сказала:
– Можешь быть свободна. И проследи, чтобы никто не помешал нашей беседе с Главным жрецом.
Начальница стражи кивнула головой, в знак покорности, и удалилась по коридору в том направлении, откуда они пришли.
Изида открыла дверь, и в душное помещение ворвался поток свежего воздуха. Царица глубоко вдохнула и переступила порог. Жрец последовал за ней. Они оказались в саду. Унхатон удивился мысли, которая его посетила:
– Я существую, бесконечное количество лет, а ещё ни разу не гулял с женщиной в ночном
Жрец посмотрел на звёзды, которые игриво подглядывали за ним и царицей сквозь листья деревьев, удивляясь столь скромному поведению Хозяина ночи. Месяц учтиво поздоровался с ним, несколько раз осторожно выглянул из-за набежавшей на него тучи, чтобы убедиться в точности, что сам Царь Тьмы оказывает ему высокое почтение своим присутствием. Вместе с тем, звёзды и луна с удивлением переглянулись между собой так, как не в силах были понять, как это может быть, что сам Повелитель греха, находясь рядом с красивой женщиной в ночном саду, может вести себя, как примерный святоша?
Изида и Унхатон шли под деревьями друг за другом. Впереди - царица, а жрец покорно следовал за ней. Унхатон продолжал наслаждаться прелестью звёздного пейзажа и ароматами сада. Вдруг его осенила мысль:
– Что это со мной происходит? Эдак я, чего доброго, ещё и романтиком стону.
Он посмотрел на Изиду и отметил про себя:
– А она ничего. И талия узкая, и бёдра такие, что сейчас бы ухватился за них обеими руками и...
В это время они вышли на небольшую лужайку, освещённую лунным светом. Царица повернулась лицом к Унхатону, и он принялся бесцеремонно рассматривать её. Изида была одета в облегающее платье из тонкой шёлковой ткани, которое в точности повторяло все изгибы её стройной фигуры и интимные выпуклости её тела. Пышные волосы, цвета белой лилии, рассыпались по её плечам и переливались под серебристым светом луны. В бездонной глубине её синих глаз, поблескивали озорные огоньки. По всему было видно, что царица взволнована. Её упругая, внушительных размеров грудь, поднималась и опускалась в такт, участившегося дыхания. Казалось, что платье с трудом сдерживает такие активные движения и готово в любую минуту освободить из своего плена, рвущуюся на волю, непокорную грудь. Изида облизала розовым язычком, пересохшие от волнения алые губы, и спросила:
– Вы поинтересовались, о каком Боге я говорила?
Унхатон приблизился к ней вплотную и положил свои руки на её талию.
– Зачем говорить о Боге,- прошептал он, опуская свою ладонь на ягодицу Изиды,- в такую чудесную ночь?
Дыхание царицы участилось, а тело напряглось до такой степени, что Унхатон почувствовал, как она вздрагивает при его прикосновениях.
– Но, как же,- пыталась продолжить разговор Изида, понимая, что мысли уже путаются у неё в голове, и что ей сейчас хочется только одного, чтобы Унхатон её поцеловал. И жрец, как будто, угадав её желание, прильнул своими губами к её влажному рту и с силой прижал царицу к себе. Его язык осторожно проник к ней в рот и принялся нежно ласкать её. Изида закрыла глаза и застонала от удовольствия. Голова у неё закружилась, и царица полностью перестала понимать, что с ней происходит. Она стояла, и просто наслаждалась сказочным блаженством. Изида даже не предполагала, что это не Унхатон угадал её желание о поцелуе, а это она выполняет волю Главного жреца. В это время, руки Унхатона уже полностью хозяйничали на теле Изиды. Они освободили грудь царицы из плена её платья и осторожно сжимали их. Изида стояла в забытьи с закрытыми глазами. Унхатон принялся ласкать языком соски на груди Изиды, от этого они стали пурпурного цвета и упругие, как спелые вишни. Жрец поднял подол платья царицы, обнажив её округлые ягодицы. Он взялся за них руками и сильно прижал к своему телу. Изида почувствовала, что в неё упирается что-то твёрдое внизу живота. В этот момент закричала ночная птица:
– Угу, угу, угу.
Изида, как будто очнулась. Она осторожно,
– Для первого знакомства достаточно,- твёрдо проговорила Изида.- А то мы так про Бога и не поговорим. Ну, так, что Вы сообщите мне насчёт божественного ритуала в храме Амон Ра?
Унхатон не мог понять, почему царица освободилась от его чар. Но применять силу он не мог. Таково было условие Саваига - царица должна добровольно ответить на любовь Далюса. Да и не то это было место, где должно произойти зачатие сына дьявола, согласно договора, заключённого с Богом. Для того, чтобы отпрыск сатаны смог появиться на свет, зачать его необходимо только в храме Амон Ра. Поэтому Унхатон не стал настаивать на продолжении любовного свидания. Он подумал:
– Ничего, ничего, теперь ты уже никуда не денешься. В храме Амон Ра ты уже не сорвёшься с моего крючка. И в прямом и в переносном смысле.
– Как будет угодно Великой царице,- с покорностью в голосе проговорил Главный жрец.- Послезавтра мы выезжаем в долину Священных Захоронений. Мой астролог уже составил гороскоп, и этот день определён звёздами, как наиболее благоприятный. Если не будет возражений с Вашей стороны, то пришлите завтра мою племянницу Сирень, чтобы она сообщила мне Вашу волю.
– Хорошо,- согласилась Изида, закончив приводить свою одежду в надлежащий её положению вид.- Можете быть свободным. Начальница моей охраны проводит Вас.
Унхатон оглянулся и увидел у себя за спиной Дианию.
– Она, что,- удивился жрец,- всё время здесь находилась и всё видела? Не из-под земли же она появилась? Тогда бы я точно это знал. Ведь это же я царь Подземелья. Ну да ладно. Видела или нет, какое это имеет значение?
Главный жрец поклонился царице и последовал за начальницей стражи к выходу из сада.
16. Призрак Унхатона
Оказавшись в своей комнате, Месхет принялся копаться в своих вещах. Он с усердием искал миску для ритуала. Ему попалось несколько мелких тарелок и пара блюдец.
– Ну, что я смогу разглядеть в такой мелкой посуде?- рассуждал астролог.- Это, если бы я хотел вызвать дух какого-нибудь жука или таракана. Вот тогда да, они с лёгкостью поместились бы в этих ёмкостях. А то сам Главный жрец. Да у него одна голова в два раза больше, чем эта тарелка.
Месопотамцу попался на глаза тазик, стоявший под его постелью. Месхет мыл в нём ноги. Он вытащил его из-под кровати и поставил перед собой на стол.
– Ну, этот, вроде бы, ничего,- подумал астролог,- по размеру должен подойти. Правда, его предназначение не очень соответствует тому, что я с ним собираюсь делать. Но можно и не говорить Великому Унхатону, в чём находится его отражение. В конце концов, я же не кормить его собираюсь из этой посуды.
С этими мыслями Месхет собрал все необходимые вещи для проведения ритуала, и уже совсем было собрался выходить из своей комнаты, как вдруг вспомнил, что забыл выучить слова заклинания.
– А зачем их вообще учить?- сообразил месопотамец.- Достаточно того, что я их могу прочитать.
И он положил рядом с тазиком, старым тапком, серебряной флягой с водой, которую он предусмотрительно захватил в кабинете Главного жреца, ещё и каменную табличку. Завернул всё это в простынь и, снова остановился.
– А где же я буду проводить этот ритуал?- призадумался астролог.- Если я сяду с этими вещами посреди двора возле резиденции Главного жреца, то охрана решит, что я сошёл с ума. Какой же нормальный будет сидеть ночью во дворе с тазиком для мытья ног, и полоскать в нём старый тапок, приговаривая при этом какую-то абракадабру, написанную на камне. Не надо быть слишком догадливым человеком, чтобы понять, что они со мной сделают. Да и жрец может меня увидеть. А уж он, узнав, чем я занимаюсь, сделает со мной такое, что и подумать противно. На то, чтобы бегать по городу и искать укромное местечко для тихого помешательства, у меня тоже нет времени. Что же мне делать?