Розабелла

Эндрю Сильвия

– Ну, Розы тогда с нами не было, – сказала Джорджи. – А ты, Анна, помнишь, как мы упали в запруду у мельницы? Вот была потеха!

– Да, было очень весело.

– Я совсем не умею рассказывать, – удрученно произнесла Джорджи. – Лучше ты расскажи, Анна.

– Э…

– Уверен, что Анна прекрасно сумеет это сделать, – вмешался Филип, – но если вы станете предаваться воспоминаниям, то я пропущу обещанный мне танец! Я увожу вашу Шахразаду! – Он с наигранной тревогой повернулся к Розабелле: – Возможно, я слишком

самонадеян и вы откажетесь танцевать со мной?

– Нет-нст! – запротестовала та. – Джорджи сможет рассказать про этот случай не хуже меня, если не лучше.

– Держу пари, что это так, – пробормотал Филип.

– Что вы сказали?

– Да так, ничего. Пойдемте, танец начинается.

– Но я не обещала вам танца, – прошептала Розабелла.

– Не обещали, однако были рады, когда я вмешался. Разве вам не хочется потанцевать со мной, а не рассказывать давнишнюю историю людям, которые знают ее лучше вас? Кстати, выглядите вы очаровательно.

Розабелла с радостью танцевала с Филипом. В течение всего вечера, хотя он и старался не оказывать ей чрезмерного внимания, она постоянно чувствовала его присутствие. Впервые за долгие годы – а возможно, и за всю жизнь – в ней мелькнул проблеск надежды.

Но это счастливое состояние было неожиданно нарушено.

– Дорогая мисс Уинболт! Какая удача, что мы с вами познакомились в Лондоне!

Розабелла услыхала эти восклицания, сидя в украшенном цветами алькове. Раздался звук разбитого стекла, и она увидела, что уронила бокал. Красное вино пролилось на пол и, словно кровью, забрызгало подол ее платья.

– Что случилось? – сквозь нахлынувшую на нее дурноту донесся голос Филипа.

– Я… мне стало плохо…

– Я провожу вас наверх и пришлю служанку. Обопритесь на меня.

– Нет, не туда! – прошептала она, так как они приблизились к обладателю отвратительного голоса. – Я бы хотела выйти на воздух! Отведите меня в сад, Филип.

– Вы замерзнете…

– На свежий воздух, пожалуйста. – Она говорила тихо, но твердо.

Он провел ее к боковой двери, из которой можно было попасть в сад. Подхватив со стула чью-то шаль, набросил ей на плечи. Они подошли к небольшой беседке с красивыми каменными скамейками.

– Садитесь и скажите мне, в чем дело.

Но Розабелла не могла говорить.

– Филип, принесите мне стакан воды, если можно, – попросила она. – Я вас здесь подожду.

– Конечно. – Он ушел.

Что ей делать? Она была совершенно уверена в том, что голос принадлежал Селдеру. Он здесь, в доме! После смерти Стивена он исчез, но пообещал вернуться. Прошел уже год, и она решила, что больше никогда не увидит его. Очевидно, ошиблась. Каким образом Селдер очутился в Ширингсе? Это случайность или он выследил ее?

Розабелла привстала, готовая в любой момент убежать. Но она понимала, что от Селдера ей не скрыться – если

он захочет, всюду найдет ее. Ей необходимо подавить растущую панику, успокоиться и собраться с мыслями – причем не только ради себя, но и ради Филипа. Его необходимо обезопасить от этого человека.

Селдер, скорее всего, встретил Эмилию в Лондоне. Он назвался Фолкирком и произвел на Эмилию неизгладимое впечатление. Господи, что же делать? Фолкирк – это Селдер. Она закрыла глаза, и перед ней всплыли страшные воспоминания: избитый Стивен, его стоны… Она-то знает, что способен сделать Селдер с тем, кого считает своим недругом, поэтому, что бы ни случилось, Филип не должен вызвать у него вражды.

Но если Филип узнает, какого человека пригласила в Ширингс Эмилия, противоборства не избежать. Как ей помешать этому? Притвориться, что она его не знает? Продолжать изображать Аннабеллу? Правильно! Она должна убедить Селдера в том, что он спутал ее с сестрой. Только таким образом она спасет и себя, и своих друзей.

– Простите, что задержался, – приветствовал запоздавшего гостя. Сказать по правде, мне совсем не хотелось видеть его здесь. – Филип сел рядом и обнял се. – Я принес бренди. Выпейте.

Розабелла сделала маленький глоток. Тепло разлилось по телу, однако чувство страха не прошло.

– Кто это? – спросила она.

– Некий Фолкирк. Мы познакомились с ним в Лондоне. Эмилии он понравился, и она пригласила его на день рождения. Он только что приехал. Что с вами? Вы опять дрожите. Дорогая моя, в чем дело?

– Филип, обнимите меня и не отпускайте.

– Тише, Роза, тише. Со мной вы можете ничего не бояться.

Розабелла прильнула к нему, ощущая надежность его объятий, но вдруг отпрянула и уставилась на него.

– Вы назвали меня Розой, – прошептала она.

– Я оговорился…

– Я вам не верю. Почему вы вдруг оговорились? Вы вовсе не оговорились! Вы все знаете! Вы знаете, что я не Анна? – (Он, не сводя с нее глаз, кивнул.) – Как давно вы это знаете?

– До сего момента я не был абсолютно уверен, но догадывался уже несколько недель.

– Кто вам сказал?

– Вы.

– Я?

– Скажем так – я это вычислил. Я влюбился в вас после Пасхи, Роза. В вас, а не в Аннабеллу.

– Эмилия тоже знает?

– Я никому не говорил. Почему вы это сделали?

– Я заболела и нуждалась в отдыхе. Но были причины, по которым я не могла оставить крестную в Лондоне. Поэтому… мое место заняла Анна. – Она помолчала, потом, не глядя на него, спросила: – Вам и про Стивена тоже известно?

– Я знаю только, что вы вдова. Вы все еще оплакиваете его, Роза?

– Нет, – печально ответила она. – Я никогда его не оплакивала. – Она уныло посмотрела на Филипа. – Я была рада, когда Стивен умер. С таким человеком, как он, вы не стали бы знаться.