Роза
Шрифт:
Она захотела снова попросить Джорджа отвезти ее в Остин, чтобы быть подальше от этой семьи. Но вряд ли бы он оставил ради этого работу со скотом. Ведь они, были обеспечены всем необходимым на несколько месяцев. У нее было все, кроме его любви!
– Но ведь есть, наверное, кто-нибудь еще? А семья твоего отца?
Всякий раз, видя, как он смотрит на пустующий стул Джеффа, ей становилось понятно, насколько он любит братьев сильнее, чем ее. Роза убеждалась в этом, увидев, как он смотрит, нахмурив брови, на Тайлера, замечая, как старается Джордж провести
– Родственники хотели, чтобы отец стал посланником, и отреклись от него, когда он покинул Вест Пойнт.
А поведение его братьев только подтверждало опасения Джорджа насчет плохой крови в их семье.
Джефф был жесток и язвителен, казалось, он постоянно искал повод, чтобы разозлить близнецов, и Монти с Хеном в основном находились в разъяренном состоянии. А в остальное время вели себя просто по-скотски. Тайлер не хотел признавать ничьего существования. Только Зак и Джордж были достаточно уравновешены эмоционально. Может, Джордж прав, и все они сумасшедшие?
– Тогда ты действительно одна на свете.
Пожалуй, это так, но Джордж не был сумасшедшим, тот Джордж, которого она так сильно любила!
Ей было трудно сделать шаг как вперед, так и назад. Если в ближайшее время ничего не случится, она сойдет с ума!
– Больше не одна!..
Нервы Джорджа были напряжены до предела:
Роза сказала, что сейчас как раз то время, когда она может забеременеть, и вот уже третью ночь, меньше, чем за неделю, он лежал рядом с ней, и не мог ни поцеловать, ни дотронуться до нее. Остальные ночи он провел под звездами, мечтая, как будет держать Розу в своих объятиях.
Когда он был вдали от нее, ему казалось, что это для него самое трудное. Когда же он лежал рядом с ней, запретное расстояние в два фута было выдержать еще труднее!
Целую неделю, находясь в седле и гоняя разъяренных коров, он старался о ней не думать. Ставя раскаленное железное клеймо на бок 500-фунтового быка, взбесившегося от кастрации, он пытался не вспоминать тепло ее глаз. Не хотел думать о ней, планируя работу и отдавая приказания на день. Неудивительно, что он стал с трудом соображать и всех путал.
Но самой трудной задачей для него было не мечтать о ней, когда он ночевал на ранчо, зная, что не может овладеть ею. Но так, как сегодня, не было тяжело еще никогда!
Она не спала, и он знал это. Он понимал, спит она или нет, по дыханию Розы. Он знал, что она лежит и ждет. Но ждет чего?.. Ему даже не хотелось думать об этом. Что ждет любая женщина от мужчины, которого она любит? Того, чего не может ей дать он! Возможно, его отец и мог сказать женщине, что любит ее, ради мгновенного удовольствия, но Джордж не мог сделать этого. Он скажет Розе, что любит ее, когда будет чувствовать это на самом деле!
Но он хотел ее. Боже, как сильно он ее желал! Он только поцелует и обнимет ее. Он даже смог бы сгореть от неудовлетворенного желания. Но оно ведь не настолько сильное,
– Еще не безопасно, – сказала Роза, когда Джордж к ней придвинулся.
– Я знаю. Просто я хочу прикоснуться к тебе. Все в порядке, да?
– Да, – ответила ему Роза.
Джордж немного расслабился. Несмотря на все свои усилия, он не переставал думать о ней весь день. Ему хотелось дотронуться до ее кожи, ощутить мягкость ее груди, почувствовал» на губах сладость ее губ! Больше он ничего не сделает.
– Прости, что не могу проводить с тобой побольше времени, – проговорил Джордж, положив руку на ее живот. Тонкая ткань ее рубашки была мягкой и теплой.
– Я понимаю, – неуверенно отозвалась Роза.
– С женой так не обращаются…
– Я не жалуюсь!
Роза не пошевелилась, когда ей на грудь легла его рука, но его собственное тело напряглось. Он почувствовал, как от его прикосновения ее сосок становится твердым, и это еще больше разожгло его.
– Ты ведь не чувствуешь себя связанным? – спросила она. – Я говорила, что никогда не буду сковывать тебя…
– Дело не в этом.
Говорить ему не хотелось. Он хотел погрузиться в те ощущения, которые он испытывал, прикасаясь к ней. Он хотел думать только об одном, о том, что он себе запретил!
– В чем же тогда?
– Я виноват перед тобой, – с трудом выговорил Джордж. – Никогда я еще не чувствовал себя таким виноватым, как сейчас.
– Не надо!..
Но Джорджа мучило чувство вины: он не имел права предлагать ей замужество, зная, что не сможет дать ей детей и тот дом, о котором она мечтала! Он был виноват в том, что не мог ответить любовью на ее любовь. И сейчас он был виноват в том, что страстно желал заниматься с ней любовью; все его тело напряглось. Он виноват и в том, что его поступки не согласовываются с его эмоциями.
Рука Джорджа скользнула под ее рубашку. Кожа Розы была очень нежной и гладкой. У Джорджа замерло дыхание, когда он коснулся соска. Глубоко вздохнув, он стал ласкать ее грудь.
Джордж почувствовал, как тело Розы напряглось, а его желание становится все сильнее. Он уже не мог остановиться. Придвинувшись еще ближе, он наклонился и губами коснулся ее тела. Он чувствовал, как грудь Розы под его рукой поднимается и опускается. Ее дыхание участилось, но было не глубоким. Таким же, как у него.
Он обнажил одну ее грудь и прильнул своими жаркими губами к соску, лаская другой рукой вторую грудь. Его зубы нежно щекотали кожу девушки, ее соски стали твердыми, а кожа вокруг них такой чувствительной, что каждое прикосновение Джорджа вызывало у Розы новую волну желания. Джордж ласкал губами ее грудь. От Розы пахло фиалками, ему нравился этот нежный, едва уловимый запах. Он стал ласкать ей грудь языком. Джордж почувствовал, что ее тело непроизвольно выгнулось, дыхание стало прерывистым, мышцы напряглись до предела. Все это еще сильнее разжигало его желание. Захватив сосок зубами, он стал нежно его покусывать.