Роза севера
Шрифт:
Сашка пересек лесок и показался на болоте. Надо бы за ним, но тело не слушалось, а в голове продолжался звон.
Вертолет, который сжег их вагончики, вдруг взлетел выше, повернулся носом в Сашкину сторону и словно прыгнул вперед. Тугая волна воздуха вдавила Варламова в расщелину. Из носа вертолета вырвалась череда вспышек, вокруг Сашки взметнулись фонтаны грязи, и он упал. Вертолет опустился ниже, еще несколько вспышек…
Потом машина приподнялась и поводила носом в стороны, будто принюхиваясь. Стороной прошла мысль, что в расселине, да еще
Почти тишина, нарушаемая лишь треском догорающего пламени. Сашка был прав, все сгорело быстро.
Не помнил, сколько еще пролежал. Очнулся от холода и первым делом содрал маску. Моросил дождь, и капли текли по щекам — то ли вода, то ли слезы. Светлана!.. Над пепелищем поднимался белый пар, и все так же тошнотворно пахло жареной человечиной. Надо уходить отсюда!
Ноги все еще плохо держали. Хватаясь за стволы березок (слава Богу, это были не ели с хищными иглами!), Варламов спустился к телу Сашки. Тот лежал ничком, лохмотья комбинезона колыхались в красноватой мутной воде.
Варламов постоял: что же говорил Сашка?.. Ах да, надо идти по речке вверх. Там поселок и как будто кто-то живет. Но кто может жить в Зоне?
Речка текла через просеку недалеко от лагеря. От бывшего лагеря. Сколько таких, испепеленных напалмом, осталось вдоль трассы?
Первым делом Варламов умыл горящее лицо и попил, проточная вода не давала вторичного излучения. Отсутствие маски больше не беспокоило: как и сказал Сашка, все это была туфта. С самого начала они были обречены на смерть. Потом побрел по болотистому берегу вверх по течению.
Дождик продолжал идти, словно плакало само небо.
Впереди послышался шум, Варламов вышел к порожистому участку. Вода низвергалась между камней, по черному омуту плыли клочья пены. По берегам высились скалы.
Вспомнилась «Калевала»: он будто в Похъеле, стране мертвых. И правда, где же еще? Может, здесь встретит Светлану?..
Как ни странно, от омута вела утоптанная тропинка. Варламов с трудом поднялся по ней. Тропинка влилась в дорогу, а дальше были видны дома — Сашка опять оказался прав. Здания в два и три этажа, скорее городок.
Варламов побрел по дороге. Подташнивало, голова опять заболела.
Впереди возникла человеческая фигура. Когда приблизилась, то оказалась женщиной, но странного вида. Невысокая, худая, в нарядном платье. Еще ближе…
Лисье лицо, красивые голубые глаза. Но голодные, и что-то в них внушает страх.
— Не бойся, — сказал женщина. — Я Рената, и мы виделись, только не здесь. Здорово над тобой поиздевались. Но это не повторится.
— Меня зовут Евгений, — тупо сказал Варламов.
— Знаю, — отмахнулась Рената. — Юджин, Евгений, какая разница. Пойдем со мной. В городе снимешь свой дурацкий комбинезон, все равно от него нет проку. Там помоешься, я уже нагрела воды. В магазине найдется мужская одежда.
— Какой смысл? — горько спросил
— Ты не умрешь. У тебя Дар, только ты еще не знаешь, какой.
Она повернулась, и Варламов побрел вслед в ее сумрачный город…
Сильно тряхнули за плечи. Пропал сумрак Зоны и покинутый город. Варламов глядел в белесые рыбьи глаза.
— Не спать! — жестко приказал МГБ-шник. Он отпустил Варламова и сел напротив.
Варламов повел плечами — больно!
— Мне что, и спать нельзя? — ошарашено спросил он.
— Пока не полагается. — Конвоир, сощурившись, разглядывал его. — Прибудем на место, там решат.
Варламов облизнул губы. Взывать к милосердию стражей бесполезно. Ладно, не скажет больше ни слова. Ни этим, ни тем, кто их послал. Но что он сейчас видел, сон? Просека, каторжники у опор… Он в тяжелом комбинезоне — бежит, его обдает жаром… Небывалое правдоподобие для сна. И голова все еще болит. Он прижался лбом к холодному стеклу.
Серый туман стлался по земле, стало темнее — поезд миновал полярный круг, и тусклое солнце скрылось за горизонтом. В купе загорелся яркий свет, и за окнами почернело.
Время тянулось медленно. Веки Варламова то и дело слипались, он поспешно раздвигал их. Все равно, трясли еще несколько раз.
Замелькали огни, поезд остановился у освещенного вокзала. Петрозаводск — столица Карельской автономии, теперь скорее губернский центр. Долго стояли, потом поезд сорвался с места и словно провалился в темный колодец. До Вологды дорога шла по малонаселенным местам.
От яркого света голова болела все сильнее. Ночь тянулась бесконечно. Несколько раз стояли, но вокзалы оставались в стороне, и названий не было видно. Наконец стало светать.
Белый туман, смутные массы деревьев, красная полоса разгорается на горизонте. Вдали загорелись золотые искры — как когда-то над озером Мичиган, когда с Сирином подлетали к мертвому Чикаго. Только это не высотные здания, а купола соборов. Временная столица Московской автономии, город Владимир.
Когда поезд остановился, города разглядеть не удалось, за открывшейся дверью вагона было гостеприимно распахнуто нутро автофургона. Варламова толкнули в него, следом зашли сопровождающие. На этот раз ехали недолго. Лязг отпираемых ворот, глухие голоса. Когда открылась дверь, видны были только кирпичные стены внутреннего двора и розовый квадрат неба над головой.
Повели по лестнице, потом по коридору, где стены были обшиты панелями из темного дерева. Втолкнули в дверь.
— С возвращением, господин Варламов!
Сумрачный кабинет с портретом президента, из-за стола приподнялся мужчина в форме. Тоже низкорослый: мода у них на мелких, что ли?
— Майор Седов, — резковато представился он. — Можно Георгий Петрович. Старший дознаватель Министерства государственной безопасности.
— Задержанный Варламов. — Постарался ответить в тон.
Мужчина криво улыбнулся, у него были холодные серые глаза.