Роза севера
Шрифт:
Вечером облака немного разошлись, и над черным лесом протянулась кровавая негаснущая полоса заката. Сон не шел, вспоминалась лукавая улыбка Светланы. Наконец Варламов не выдержал, слез с койки и пробрался к выходу. Вокруг храпели: монаху приказали выдать двойную порцию водки, так что у столовки никого не оказалось.
Дверь сзади вагончика легко открылась, по сторонам прохода были фанерные перегородки. Из-за левой двери слышалась возня и вздохи. Варламов знал, что Светин закуток справа. С замиранием сердца он постучал, а потом вошел.
— Кто
— Это я, Евгений.
— Пришел-таки. Ну, раздевайся. Слюбимся напоследок. А то надоели эти козлы.
У Варламова бывал секс: пару раз после школьных вечеринок, но всё наспех. Дальше отношения не складывались, приводить девушку было некуда, сам жил на птичьих правах.
Теперь он лег в узкую койку, с наслаждением ощутив горячее женское тело своим. Лежать рядом было тесно, и Светлана сначала крепко поцеловала его в губы, а потом потянула на себя. Маленькие груди под скомканной ночной рубашкой, жесткие ребра, восхитительное скольжение в жаркую глубину… Светины пальцы впились в ягодицы, толкая в себя, и Варламова даже подбросило от сладостной судороги оргазма.
— Миленький, — прошептала Светлана, — как приятно было с тобой. Не забывай меня, ладно?
— Ладно, — пробормотал Варламов. Его переполняли блаженство и горечь одновременно.
Они лежали в обнимку, потом в дверь заскреблись, и Света с вздохом выпустила Варламова.
— Не дадут полежать, сволочи. Ну, иди. Все равно не будет покоя, после водки на подвиги потянуло.
Поцеловала на прощание, и Варламов ушел.
Хорошо бы погода испортилась, еще раз удастся навестить Светлану. Но солнце поднялось над лесом как багровый шар, и после завтрака, когда Варламов успел лишь пожать ладошку девушки, прилетел вертолет с инспектором. Повисел над соседним участком и отбыл.
— Всё! — объявил Михалыч. — Готовимся к эвакуации. Когда прилетят вертолеты, все в вагончик. Выходить будете по одному, начиная с первого номера. С собой ничего не брать.
Так что собирать было нечего, и зэки разбрелись по лагерю. Сашка поманил Варламова, глаза даже под стеклами маски лихорадочно блестели.
— Я ухожу! — объявил он. — Как сказали, что всем в вагончик, все стало ясно.
— А что? — тупо спросил Варламов.
— Не будет никакой эвакуации. Нас просто сожгут. Помнишь пожарище на месте, откуда начали? Это не лес жгли.
— Не верю, — сказал Варламов. Но в голове мучительно заныло, слишком часто Сашка оказывался прав. Например, когда белка подбежала к Варламову и забавно вытянула лапки, прося еды. Тот присел на корточки, доставая сухарь, а Сашка сапогом отшвырнул белку в сторону. Та все равно не испугалась, и тогда Сашка зажал ее двумя ветками и бросил в решетчатый ларь из-под комбинезонов. На следующий день белка почернела, стала дико верещать, вцепилась зубами в решетку, да так и сдохла с пеной изо рта.
— Укусила бы, и с тобой то же было, — сказал приятель. Все-таки образование — великая вещь.
Сашка оглянулся на зэков: — Не пойдешь,
Варламов тоскливо поглядел на столовую, предупредить бы Светлану…
— Вот и удобный момент, — прошептал Сашка. — Михалыча не видно, а другие высматривают вертолеты.
Действительно, издалека послышалось жужжание.
Сашка повернулся и не спеша пошел к лесу, словно решил справить нужду на природе, а не в вонючем сортире. Варламов помялся и двинул следом. У самого леса Сашка пригнулся и побежал. Варламов тоже, ругая себя за податливость. Ведь это верная смерть!
Пробежали через лесок, к счастью редкий и удалось избегать ядовитых шипов. Потом через болотце, усыпанное тошнотворно розовой морошкой — от одной ягоды человек умирал в луже собственной блевотины. Сзади послышались крики. Начался подъем на каменистый холм.
— Прячемся! — выдохнул Сашка. — На открытом месте нас заметят.
Беглецы нырнули в расщелину скалы и спрятались за камни так, чтобы видеть покинутый лагерь. Двое зэков, что бросились за ними, возвращались к вагончику. У него суетился Михалыч, скорее всего, изрыгая отборный мат. Вертолеты были уже близко.
Михалыч затолкал последнего зэка в вагончик и остался у двери, подняв шест с белой тряпкой. Вертолеты начали расходиться.
— Это не транспортные! — закричал Сашка. Все равно в громовом рокоте вертолетных винтов никто не услышит. — Смотри!
Действительно, вертолеты не походили на древний Ми-8, который доставил их сюда. Черные и уродливые, с какими-то бочками под короткими крылышками, они хищно опустили носы. Один нацелился на их лагерь, а другие растянулись дальше вдоль трассы. От первого отделилась бочка и стала падать прямо на вагончики.
— А-ах! — вырвалось у Сашки.
Бочка ударилась о землю рядом с Михалычем, из нее хлестнул огонь, и сразу не стало видно ни бригадира, ни вагончика — только красное рвущееся вверх пламя. Беглецов обдало волной раскаленного воздуха. Столовка была чуть дальше, но и ее охватил огонь. Из двери кто-то выскочил, и фигурка мгновенно вспыхнула факелом. Она задергалась и упала.
— Светлана! — закричал Варламов.
Он вскочил, но Сашка с силой дернул его за ногу. Варламов упал, ударившись головой о камень. Все поплыло перед глазами, словно во сне видел пылающие вагончики, а дальше вдоль трассы всплывали такие же огненные клубы. Издалека прозвучал Сашкин голос:
— А не зря поставили вагончики подальше от опор. Чтобы пламя опалубку не повредило.
Даже сумрак Зоны поредел от яростного света пожара, но Варламову было все равно. «Свет — Светлана, свет — Светлана…», — снова и снова повторялось в голове.
Одуряющее запахло жареной свининой, как-то в день рождения Президента им приготовили свиное жаркое. Откуда здесь свинина? Рядом послышались странные звуки — это рвало Сашку.
— Не могу больше! — прохрипел он. Встал и, покачиваясь, двинулся по склону, подальше от жара и тошнотворного запаха. Варламов вяло глядел вслед.