Роза севера
Шрифт:
Кемень пожал плечами.
— Ну, в школе географию Верхнего мира проходят, чтобы легче общаться с новенькими. Но больших городов на поверхности у нас нет, и дорог тоже. Хабаровск — это на Амуре?
— Ну да.
— У нас восточная ветка доведена только до Яблонова хребта. Не знаю, какой ваш город там близко.
Варламов еще не забыл географию России.
— Так это за Байкалом, — удивился он. — Далеко!
— Хотели дальше, до Станового, — вздохнул Кемень, — там много золота. Но это позже… А вам придется с пересадками, на рабочих. Или дождитесь туристического, там и
Далеко раскинулось подземное царство, и даже туризм развит!
— Поеду с вами, — продолжал Кемень, — раз услышал изумруд Хозяйки. Ничего, за это награду дадут.
Он умолк — может, боялся наболтать лишнего.
Варламов уложил «Сайгу» в чехол и пощупал карман в поясной сумке — повезло, дубликат канадской карточки оказался на месте. Видимо, тщательный обыск отложили до приезда «специалистов»… Часов не было, время тянулось медленно. Наконец из правого туннеля подул ветер, и с тарахтением выкатился состав из двух, тоже серебристых вагонов. Остановился, с шипением открылись двери. Несколько человек в рабочих комбинезонах поздоровались с Кеменем, с любопытством оглядели двух путников. Тронулись
Поезд шел медленно, в свете из окон мимо проплывали наросты на стенах, иногда темные полости. От привычного перестука колес стало клонить в сон. Какая странная ситуация: он едет в поезде по подземному царству, общается с работниками Хозяйки Медной горы… Рассказать в Канаде, никто не поверит. Доберется ли до нее?
Казалось, что поезд уходит все глубже, за окнами разливается розоватый свет, превращаясь в зловеще-красный, и становится жарко… Варламов проснулся от толчка.
— Прибыли, — сказал Кемень. — Пункт Белогорье. Поднимемся наверх, там передохнете, а я узнаю про поезд.
На этой станции колонны были из темного камня, а потолок — серебряная филигрань. Все вошли в просторную клеть, и она пошла вверх. С эскалаторами тут не стали мудрить.
Выход был вделан в склон холма и окружен небольшой колоннадой. Площадь красиво вымощена плитами, вокруг каменные дома. Не больше двух этажей, только один повыше. Балкончики с резными балюстрадами, стены изукрашены резьбой. У домов аккуратные палисадники, сзади проглядывает зелень огородов. Красиво и чисто. Но больше поразил пейзаж.
Какой-то угрюмый: густые тени облаков ползут по сизым горам с пятнами снега. По безлесной равнине извивается серо-стальная лента реки. Леса вообще не видно, только темные заросли у подножия гор. Багровое солнце висит над вершинами и, похоже, клонится к закату. Видимо, главные красоты этого мира спрятаны под землей.
По контрасту с сумрачным пейзажем цветы в палисадниках очень яркие: алые, синие, нежно-розовые…
Кемень проследил взгляд Варламова и вздохнул:
— Наши женки стараются. Тоскуют порой по зелени и березовым рощам. Но такое уж наше Белогорье. У меня дед родом с Урала, там сказывали о Белых горах, о Беловодье. Многие уходили искать, только не знали, что это не в нашем мире. Рядом локоть, а не укусишь.
— Не жалеете о том мире? — спросил Варламов.
— Да я там не жил, — удивился Кемень. — Чего у вас хорошего? Войны, грызня за власть. Это при таких богатых недрах.
Варламов даже глазами захлопал,
— Зайдем в столовую, — предложил Кемень, — а потом ко мне. Я один живу.
Нотка грусти прозвучала в голосе. Столовая была небольшой и, похоже, работала допоздна.
— Надо же людям пообедать или повечерять после смены, — пояснил Кемень. — Не у всех есть жены, да и лишней работой их загружать незачем.
Похоже, к женщинам здесь относились трепетно. Но обед принесла девушка: передничек и головной убор с золотой каймой (сразу вспомнились золотистые девушки в покоях Хозяйки), взгляд насмешливый. Расставляя блюда, стрельнула глазами на Варламова.
— Новоприбывшие, Кемень?
— Скорее, проезжие. С позволения Повелительницы.
— О! — глаза девушки приняли мечтательное выражение, она приняла монеты от Кеменя. Варламов бегло глянул: серебряные, с профилем Хозяйки Медной горы.
Обед состоял из салата и тушеного картофеля с мясом. Запивали ядреным квасом из высоких кружек.
— Земли здесь плодородные, непаханые, — сказал Кемень. — Только хлеб привозной, в горах растет плохо.
После ужина прошлись по улице, миновали церковь. Уже закрыта, купол и крест горят багряным золотом.
— Настоящее, — пояснил Кемень. — И вся утварь из золота. Можете завтра посмотреть.
— Да уж! — покачал головой отец Вениамин.
Дом Кеменя был невелик, гостям постелили на лавках в горнице. Подлокотники и спинки из кружевного металла, постельное белье льняное. Не китайский ширпотреб — похоже, была своя текстильная промышленность.
Спалось хорошо. Мучившая долгое время тревога — что с ним станет, правильно ли поступает? — отступила на время. Выбрался из очередной передряги, а о новых не хотелось думать.
Утром умылся в маленькой ванной (сантехника напомнила чертоги Хозяйки, но была скромнее). Кемень насыпал каждому по горсти монет и ушел по делам. Отец Вениамин поспешил в церковь, а Варламов решил побродить по городу. Дверь дома не запиралась, даже замка не было — своего рода коммунизм.
Утро было хмурое, из ярких красок только цветы. Солнце просвечивало сквозь серую пелену ярким пятном. Наверное, это то же солнце, что в их мире, да и рельеф местности скорее всего тот же. Различие было в ходе времени — понять это было трудно, Варламов вздохнул и пошел осматривать город. По пути позавтракал в столовой, утром тут оказалось самообслуживание.
Городок был небольшой, на улицах никого, все при деле. Миновал здание с вывеской «Белогорская гимназия». Наверное, была перемена, потому что слышались детские голоса. Здание побольше оказалось городской ратушей. Автомобилей не было видно, только к стенам прислонены велосипеды. Варламов подумал, что такой же чистой и благоустроенной могла быть в прошлом вся Россия, если бы не вечная алчность властей. Увидел вывеску библиотеки и зашел.
Библиотекаршей была пожилая женщина, она приветливо поздоровалась с Варламовым. На полках стояли бумажные книги, электронных гаджетов вообще не было видно. Варламов походил вдоль полок: в основном русская классика, много по минералогии и геологии. Была и переводная литература.