Роза пустыни

Симмонс Сюзанна

— Это срочно.

— Но…

— Я настаиваю. Мне необходимо сейчас же поговорить с тобой, Элизабет.

— Считаю, это можно сделать позже, милорд.

— А я так не считаю, миледи.

Если бы Джек говорил тихо, даже шепотом, Элизабет отказала бы и попросила бы его удалиться, но он будто нарочно не понижал голос, его звучный баритон, казалось, гремел в неподвижном утреннем воздухе.

Досадливо вздохнув, Элизабет чуть шире открыла дверь.

— Тише, милорд. Пожалуйста, говорите тише.

Вас могут услышать.

— Тогда быстрее впусти меня.

Она посмотрела на его лицо и засомневалась. Джек казался спокойным. Можно даже сказать — пугающе спокойным. Даже — подозрительно спокойным. Может, он что-то задумал?

— Для чего, милорд?

— Я должен поговорить с тобой о личном деле.

— О личном?

— Возможно, правильнее было бы сказать о секретном деле.

Элизабет прерывисто вздохнула. Между ней и Джеком существовало несколько секретов. И ей бы не хотелось предавать гласности ни один из них.

Он вдруг потерял терпение:

— Черт возьми! Элизабет, впусти меня!

— Это совершенно неприлично.

— Сию же секунду! — крикнул он. — Иначе я войду сам.

Элизабет не сомневалась в том, что он говорит правду. Джек был вполне способен осуществить свою угрозу.

— Будь ты проклят, Джек! — раздраженно бросила она, впуская его к себе.

Он торжествующе улыбнулся:

— И вам тоже доброго утра, миледи.

Каюта вдруг показалась ей слишком тесной. Незастеленная постель и ее собственное неглиже создавали ненужную атмосферу интимности. Элизабет с трудом заставила себя не смущаться.

Собрав последние крохи самообладания, она холодно произнесла:

— Вы своего добились, милорд. А теперь извольте сказать, из-за чего вы меня потревожили, и уходите.

Джек не торопился. Он прислонился к дверному косяку и спокойно скрестил руки на груди.

— Ты меня избегала, радость моя.

Она ответила ледяным взглядом.

— Надо полагать, вы угрожали разбить мою дверь в столь ранний час не для того, чтобы сообщить мне об этом.

Он снисходительно улыбнулся:

— Конечно, не для того.

Она невольно сжала руки в кулачки.

— Итак?

— Я ждал целую неделю, чтобы наконец застать тебя одну.

— Мы на корабле, где много людей, — напомнила она ему.

Джек зло рассмеялся:

— Прежде нас это не останавливало.

Элизабет сочла за лучшее не начинать разговор об их ночных встречах.

— Мне бы хотелось одеться, милорд.

Джек прошел мимо нее, бесцеремонно уселся на край незастланной постели, вытянул перед собой мускулистые ноги, откинулся на подушки и чуть насмешливо произнес:

— Я тебя не останавливаю.

— Милорд!

Он спокойно рассматривал ее.

— Я уже видел тебя без одежды.

Элизабет разозлилась:

— У меня такое впечатление,

милорд, что вы хотите меня оскорбить.

Несмотря на ее возмущение, Джек оставался спокойным.

— И ты тоже видела меня обнаженным и полным желания.

Она громко ахнула.

— А теперь, сударь, вам удалось меня оскорбить.

— Что и подводит нас к цели моего сегодняшнего визита.

— Ваша цель заключалась в том, чтобы обидеть меня?

Джек стремительно вскочил и отрывисто бросил:

— Нет, конечно, глупый ты цыпленок!

— Тогда в чем?

— Я подумал, что нам следует обо всем договориться до того, как мы приплывем в Луксор.

— До того, как мы приплывем в Луксор?

— Там я встречусь с твоим отцом.

— С моим отцом? Помилуйте, о чем вы собираетесь с ним говорить?

— О нашей помолвке.

Элизабет открыла рот, чтобы ему ответить, однако не сумела издать ни звука. Она заморгала, бессильно опустилась на стул, стоявший у секретера и наконец прошептала:

— О нашей помолвке?

Джек смерил ее холодным оценивающим взглядом:

— Тебе не следует повторять за мной каждую фразу, девочка моя. Эта твоя привычка ужасно раздражает.

Элизабет чуть было не расхохоталась. Сдержавшись, она взглянула прямо в его классически красивое лицо.

— А с чего это мне выходить за вас замуж?

— Мне казалось, причина очевидна. — Секунду Джек колебался, но потом пожал плечами и продолжил: — Причина очень простая. Несколько дней назад мы провели ночь в одной постели. Мы были обнажены и занимались любовью. Мы вели себя как супруги, хотя ими не были.

Она изумленно ахнула:

— Я вас не понимаю!

— Пора платить по счету, моя нежная английская розочка. Сначала будет объявлено о нашей свадьбе. А по истечении подобающего срока мы поженимся.

Элизабет обнаружила, что смотрит на Джека с нескрываемым удивлением.

Когда Джек понял, что она не собирается ему отвечать, он добавил:

— Ведь я тебя скомпрометировал.

Элизабет вскочила и начала расхаживать по каюте. Ткань тонкой ночной рубашки заколыхалась вокруг ее стройных ног, и Джек почувствовал, что сердце у него забилось неровно.

— Вы меня не скомпрометировали!

— Скомпрометировал, за что приношу свои извинения.

— Не скомпрометировали, так что ваши извинения мне не требуются.

— Но как же?..

— Нет! — воскликнула Элизабет. Она почувствовала, что может расплакаться.

Джек театрально вздохнул:

— Я соблазнил невинную юную девушку и теперь должен за это заплатить.

Ей казалось, что он похож на бульдога, впившегося губами в сочную косточку.

— Вам не за что платить, сударь. Вы меня не соблазняли. Я действовала добровольно.