Роза и щит
Шрифт:
– Нет, госпожа. Это на вас они приходят посмотреть. Ваша красота их заворожила. Богиня из замка – вот кто вы такая.
Роза засмеялась, польщенная комплиментом, хотя и не поверила этому объяснению. Сладко потянувшись, она поцеловала Гуннара в колючую щеку. Щетина у него на подбородке и на щеках уже начала превращаться в бороду, но оказалась такой светлой, что заметить ее было не так-то просто.
И было сейчас в Гуннаре что-то такое, от чего сердце Розы начинало мучительно ныть. Конечно, она понимала, что глупо и неблагоразумно отдаваться на волю чувств и терять голову.
– Гуннар Олафсон! – вдруг снова раздался за дверью голос Годенере. – Гуннар Олафсон, вы не спите?!
Роза тут же приподнялась на локте, а Гуннар поднялся на ноги. Он стоял с обнаженным торсом, хотя и успел надеть штаны. Сейчас он очень напоминал Розе ее ожившую мечту, и она ощутила укол ревности, вспомнив о таращившихся на него местных женщинах.
Гуннар же шагнул к двери, сплетенной из толстых ивовых прутьев, и, распахнув ее, столкнулся лицом к лицу с Годенере. Освещенный лучами заходящего солнца старейшина внимательно смотрел на гостей. А за его спиной…
Роза тяжело вздохнула. Именно этого-то она и боялась. Позади старейшины собралась, казалось, вся деревня. Роза резко поднялась на ноги и откинула за спину свои роскошные волосы. Затем оправила подол платья и пригладила рукава. Роза знала, что сейчас, после «купания» в болоте, она выглядела крайне неряшливо. И почему-то именно из-за этого чувствовала себя совершенно беззащитной перед местными жителями.
Ей всегда довольно быстро удавалось скрыть свои чувства и переживания под маской гордой и неприступной хозяйки Сомерфорда. Но здесь, на болотах, Роза не имела власти и чувствовала себя самой обычной женщиной. Приблизившись к Гуннару, она положила руку на его широкую спину. Кое-где бархатистую кожу викинга прорезали шрамы – свидетельство того, что его жизнь полна опасностей. Розе хотелось обхватить его руками и прижаться к нему как можно крепче, хотелось забыть обо всем на свете.
Гуннар повернул голову и вопросительно посмотрел на нее. Затем повернулся и обнял ее за плечи. Роза тотчас прильнула к нему. Сейчас ей вдруг захотелось, чтобы эти чудесные мгновения длились вечно.
И тут наконец Годенере заговорил. Он что-то говорил о норманнах на своем ломаном английском, а Гуннар тихо отвечал ему. Однако мускулы его напряглись, стали словно каменные, и Роза поняла, что новости очень неутешительные.
Стоявшие позади Годенере мужчины, женщины и дети по-прежнему смотрели на гостей. Одни – с любопытством, другие – настороженно, а некоторые с трудом сдерживали смех. Роза же прекрасно понимала: если своим пребыванием здесь они с Гуннаром подвергали этих людей опасности, то им лучше уйти побыстрее.
Выслушав старейшину, Гуннар кивнул и что-то тихо сказал. Гуденере же молча смотрел на него; казалось, он о чем-то задумался. Потом старик вдруг кивком указал на Розу и спросил:
– Она принадлежит вам?
Эти слова старейшины Роза прекрасно поняла. Она замерла, не осмеливаясь поднять глаза на Гуннара. Значит, вот как все выглядит со стороны? Неужели ее и впрямь приняли за собственность викинга, с которой тот может делать все,
Тут Гуннар заговорил, и люди, стоявшие за спиной старейшины, с любопытством подались вперед, и было ясно, что они стараются не пропустить ни слова из того, что отвечал старику красавец викинг.
«Хорошо, что я не собираюсь оставаться с Гуннаром навсегда», – с раздражением подумала Роза. Но как ей пережить этот день? Ведь она с ума сойдет…
– Нет-нет, вы ошиблись, – с улыбкой сказал Гуннар старейшине, и в его голосе послышалось сожаление. – Я ее мужчина, только и всего. Но она не принадлежит ни мне, ни кому-либо другому.
На лице Годенере отразилось сомнение. Он отвернулся и сказал что-то своим людям. И те тотчас же громко заговорила и начали переглядываться. А некоторые из женщин вздохнули с явным разочарованием. Роза почувствовала, что щеки ее залились румянцем. Тут Гуннар и Годенере наконец-то закончили беседу, и Роза была несказанно этому рада. Теперь она вновь могла укрыться в хижине.
– Что он сказал? – спросила Роза, стараясь не смотреть Гуннару в глаза.
Викинг присел на корточки у очага. Его черные штаны обтянули мускулистые ноги, а медного цвета косички всколыхнулись, когда он наклонился к Розе.
– Они видели, как норманны обыскивают болота. Наверняка ищут нас. Майлз уже захватил Сомерфорд, но он не успокоится до тех пор, пока не убьет меня и не захватит в плен вас.
Тут Роза наконец взглянула в глаза Гуннара. Глаза его пылали гневом, и в них таилась угроза. Но опасность грозила не ей, а Майлзу де Весси. Было очевидно, что Гуннар решил с ним покончить. А викинг вдруг ласково улыбнулся Розе и провел пальцами по ее щеке. Затем положил ладонь на рукоять меча и проговорил:
– Оставаться здесь больше небезопасно, госпожа. Так сказал старейшина, и я с ним согласен.
– А что же теперь делать? – спросила Роза. – Может, мы сумеем где-нибудь спрятаться здесь, на острове?
Гуннар со вздохом покачал головой:
– Нет, не сумеем. А наше присутствие здесь подвергает опасности обитателей деревни. Если Майлз и его люди обнаружат нас здесь, их всех перебьют за то, что дали нам кров. Фицмортон совсем не такой, как лорд Радульф. И не такой, как вы.
– Я знаю, какой он, – тихо прошептала Роза.
– Годенере хочет переправить нас на другой остров, – продолжал Гуннар. – Там никто не живет. Так что если нас схватят, никто не будет казнен за пособничество.
– Понятно… – кивнула Роза. Она вдруг подумала о том, что ничего у нее не получится, что она потеряла замок навсегда. До этого момента ей казалось, что все как-нибудь уладится и что им все же удастся вернуться в Сомерфорд. А теперь им придется бежать дальше в глубь болот. А что, если они вынуждены будут остаться здесь… до самой старости и кочевать с острова на остров?
Гуннар вновь заговорил, прервав ее невеселые размышления:
– У нас с Годенере появился план, и мы…
– Что за план? – перебила Роза. Господи, сумеет ли она снова довериться Гуннару? И почему решение всех вопросов всегда упирается в доверие?..