Роза и лев

Стюарт Элизабет

— Так будет лучше, не правда ли? Если уж любоваться красотами ночи, так надо тепло одеться. Смерть подстерегает нас везде — если не от меча, то от простуды.

По своей наивности Джоселин ждала, что за этими ласковыми словами последует поцелуй и она испытает еще раз наслаждение и муку… ту, что охватила ее вчера в его покоях.

Ее руки гладили его тело… Впервые в жизни она постепенно познавала шаг за шагом чудное творение Божье — тело мужчины. Как его строение не похоже на ее тело, и как они предназначены друг другу. Им суждено соединяться вместе по воле Господней. Она видела раздетых мужчин —

и даже догола раздетых — и раньше. И знала, каким способом они роняют свое семя в лоно женщин и на свет Божий появляются дети.

Джоселин хотела видеть его обнаженным, хотела, чтобы он поцеловал ее и обнажил и ее тело, хотела, чтобы он накрыл своим огромным сильным телом ее — маленькую, беспомощную. Лишь один раз… Потом они расстанутся навеки, ибо де Ленгли станет мужем ее сестры. Но высшим счастьем для нее будет воспоминание о том, как они лежали рядом и он проникал в нее…

Со стоном, который, наверное, был ему непонятен, Джоселин оттолкнула его. «Боже, какой грех я совершаю! Я на грани кровосмешения, ведь он уже супруг сестры моей!»

— Я вас испугал? — мягко спросил он.

— Нет! — вскрикнула Джоселин и вжалась в ледяной камень крепостной стены, надеясь, что он поглотит ее вместе с ее постыдной похотью, что она тут же исчезнет, обратившись в камень.

— Я недостойно вел себя с вами накануне. Неудивительно, что вы боитесь меня. Такое больше не повторится.

Джоселин готова была провалиться сквозь землю. Он сожалеет о дарованном ей поцелуе, считая его недостойной шалостью. А на что она надеялась? Подобные поцелуи он раздавал многим женщинам — и Аделизе, и тем, кто повстречался ему в его долгих странствиях. Их были десятки, может быть, сотни, готовых раскрыть свои губы для его поцелуев.

— Я не боюсь вас, сэр. Но я и вправду устала… Я думаю, что у нас обоих назавтра очень много общих дел.

Почему она так поспешно произносит эти фразы, почему так дрожат ее губы? Ей хотелось отхлестать себя саму по щекам. А если он догадается? Как это развеселит его…

Джоселин скинула с плеч его плащ, аккуратно сложила и отдала ему в руки.

— Вам он пригодится, если вы предпочитаете еще некоторое время мерзнуть на ветру.

— Вам нравится все время возражать мне, мадам?

Он потянулся к ней, но Джоселин оттолкнула его руки.

— А вам нравится командовать мною, милорд? Роберт де Ленгли расхохотался. На этот раз смех его был не дьявольски злобным, а добродушным. Как же было ей приятно слушать этот смех. О, если б она могла так же весело рассмеяться вместе с ним! Он произнес насмешливо:

— Конечно, мне нравится командовать. Меня так воспитывали. Думаю, что и вашу сестрицу я смогу научить ходить по струнке.

Джоселин устремилась прочь… скорее, скорее… Но все-таки он успел коснуться теплыми губами ее виска. Это был не поцелуй, но все же… Ноги отказали ей, она задержалась, и Роберт поймал ее за руку.

— Отправимся вместе почивать. Нас ждут теплые постели.

Подобно обрученной паре, они спустились по ступеням вниз, уходя от света звезд в темноту. У подножия лестницы он пропустил ее вперед, Джоселин первой вошла в холл и услышала мужские голоса.

Это было пьяное бормотание… Мужчины едва держались на ногах, но, однако, преграждали ей путь. Один

из них беззастенчиво мочился на стену, а другой, улегшийся на полу, испускал проклятия из-за того, что ему здесь так мокро.

Пройти мимо них незамеченной было невозможно. Джоселин приостановилась и тут же почувствовала, что за ее спиной Роберт де Ленгли насторожился, напрягся, готовый к возможной схватке.

Откуда вдруг явились эти пьянчуги? Ведь все лорды заперли свою необузданную свиту по комнатушкам замка, за исключением трезвой охраны.

Тот, кого оросили мочой, вскочил на ноги и взмахнул обнаженным мечом. Второй пьяница успел отразить удар, двигаясь слишком ловко для подвыпившего человека.

Сверкнувший, как молния, меч де Ленгли выбил оружие из рук обоих разъяренных пьянчуг. — Поторопитесь, мадам! Скорее наверх! Джоселин подхватила подол тяжелой юбки и устремилась вверх по ступеням. Сейчас было не до споров. Любая капля крови, пролитая в эту ночь, могла обратиться в кровавую реку.

Она услышала, как за ее спиной сталь ударилась о сталь, а подошвы сапог сражающихся затопали по каменному полу. Уж не так и пьяны были эти мужчины, раз с такой яростью и сноровкой отбили натиск де Ленгли. Вмиг их притворная ссора была забыта. Теперь они, объединившись, сражались с Робертом. Двое против одного.

Джоселин оглянулась и замерла на месте, как завороженная, наблюдая за схваткой. Как ловко он орудовал мечом! Неудивительно, что половина Нормандии, да и Англии мечтала встать под его начало и сражаться в его войске. Ей самой хотелось быть рядом с Нормандским Львом… Но лорд Белавур не нуждался в ее помощи. Он настолько превосходил своих противников в мастерстве владения мечом, что она удивлялась, почему они еще сопротивляются, а не обратились в бегство. На что надеются эти безмозглые шуты, устроившие такую неуклюжую ловушку. Если только…

Какой бы шум ни производили сражающиеся, от Джоселин не укрылся легкий шорох шагов во тьме. Резко обернувшись, она увидела, вернее, почувствовала, что кто-то тайком подкрадывается к месту схватки. Если б этот кто-то спешил на помощь де Ленгли, то он бы крикнул, позвал бы стражу. Нет, он был союзником этих типов, он явился, чтобы убить…

Джоселин, затаив дыхание, отстранилась, пропуская мимо себя убийцу.

Момент настал!

Сдернув с плеч плащ, она накинула его на голову незнакомца. Тот мгновенно ослеп, растерялся. Его рука с обнаженным мечом запуталась в складках плотной ткани. Не было времени окликать де Ленгли. Не было времени колебаться и предаваться страху. Джоселин обхватила закутанного в плащ врага, нащупала пальцами металлическую застежку с острым концом. Это станет ее оружием.

Всей тяжестью своего тела она надавила на это острие, как на нож, найдя в барахтающейся под плащом фигуре самое уязвимое место — горло. Застежка вонзилась в мягкую плоть легко, как будто таково и было ее предназначение.

Крик удивления незнакомца сменился криком боли. Джоселин налегала на свое странное оружие со всей силой, поворачивала его в образовавшейся ране с садистским удовольствием, слушая вопли своей жертвы. Незнакомец извивался, пытаясь отбросить ее. Меч выпал из его руки. Джоселин оттолкнула его ногой, и он, звеня, скользнул вниз по ступеням.