Роза и лев
Шрифт:
Но тут в воду начали вонзаться стрелы.
— О Боже! Нет! — простонал Роберт, наклонился и закрыл своим телом Джоселин. Этого он опасался больше всего. Против лучников и их стрел он был бессилен.
Внезапно откуда-то сверху донесся знакомый голос разгневанного герцога:
— Прекратите, дурни! Я выколю глаза тому меткому стрелку, кто попадет в них.
Роберт рискнул приподнять голову и оглянуться через плечо. Ливень стрел мгновенно иссяк. С полдюжины лучников, одетых в цвета эрла Честера, рассыпались по берегу, но пребывали в неподвижности. За их спинами Генри Анжу, восседая
Роберт вздохнул с облегчением и направил коня поперек реки. Воины Стефана уже заметили их, главное, узнали его. Они скакали вдоль берега, выкрикивая приветствия и имя де Ленгли.
Через минуту конь Роберта нащупал ногами дно и вскарабкался на низкий, тинистый берег. Роберт, сжимая Джоселин в объятьях, ликовал.
— Мы свершили это! — торжествовал он. — По милости Божьей мы спасены!
Джоселин справедливо напомнила:
— По милости Божьей и Генри Анжу.
Роберт улыбнулся. Конечно, Джоселин права.
Честер не преминул бы их прикончить, если бы его не остановили. Он взглянул на противоположный берег. Раздосадованный эрл и его лучники брели обратно к своим лошадям.
Одинокий всадник, оставшийся у реки, был похож на конную статую.
Река была не так широка, и все же Роберт и Генри Анжу не могли разглядеть выражение лица друг друга. Роберт приветственно поднял вверх меч в знак признательности. Выждав короткую паузу, герцог в ответ слегка приподнял руку.
Через несколько дней Генри Анжу после стремительного марша забрал в свои руки замок Кроумарш, а затем с главными силами пришел на выручку многострадального гарнизона и населения Уоллингфорда.
Король, не готовый к сражению с превосходящим его по числу противником, ограничился лишь тем, что выделил триста всадников охранять Оксфорд и совершать набеги на тылы армии Генри. И все же Стефану, когда он собрал достаточные силы, пришлось выйти навстречу герцогу.
После долгого ожидания многие тысячи солдат наконец-то встретились лицом к лицу, разделенные лишь рекой, как уже было раньше при Малмесбюри, и так же, как при Малмесбюри, битва все откладывалась.
В сумерках Роберт возвратился с совещания у короля. Джоселин поспешно поднялась из-за стола, на котором было раскинуто ее шитье.
— Так, значит, завтра? — спросила она в нетерпении.
Роберт ничего не ответил, и его молчание испугало ее.
— Ради Бога, не скрывайте от меня ничего. Скажите, сражение состоится завтра?
— Нет, Джоселин! — Он яростно тряхнул головой, словно стараясь избавиться от каких-то смутных мыслей. — Все так странно. Сражения не будет. Во всяком случае, в ближайший месяц.
— Как?
— Объявлено перемирие на четыре недели. Но де Люси по секрету сказал мне, что оно может быть и продлено в случае необходимости. Архиепископ Теобальд и епископ Винчестерский, брат короля, объединили свои усилия, чтобы заставить Стефана и Генри начать переговоры. Все это задумали и осуществили Лестер и другие знатные лорды из обоих лагерей. Они отказались дальше воевать, решив, что пора кончать взаимное истребление. Стефан и герцог должны прийти к какому-то
Джоселин не хотела верить своим ушам. Лишь осознав, что Роберт говорит серьезно, она испустила радостный крик и припала к его груди. Да благословит Господь Лестера и всех тех, у кого сохранилась в голове хоть капля разума, кто решился прекратить этот разгул безумия, пока Темза не набухла от крови.
— Знал ли Генри раньше об этом заговоре, трудно судить. Но если во главе его стоял Лестер, то подозреваю, что Генри был осведомлен. Это объясняет и его великодушное поведение в тот день на реке.
— Какая разница, почему он так поступил, — проговорила Джоселин.
Ей действительно было все равно. Прижимаясь щекой к груди мужа, она ощущала, как бьется его сердце, и замирала от радости при мысли, что оно уже не остановится по какой-либо нелепой случайности завтра и в ближайшие дни и что супруг ее не сложит голову в бессмысленной битве.
— Я буду благодарна Генри до конца жизни, — тихо произнесла она.
Роберт кивнул.
— Я по-прежнему не доверяю ему и, наверное, никогда не буду доверять, но ненависть моя к нему угасла. Он сам потушил этот костер. По всей вероятности, он станет моим королем. Черт побери, какой это будет крутой поворот в моей судьбе! Все шепчутся, что Генри объявят наследником престола, а Юстас будет обойден. Конечно, так просто Юстас не смирится с этим, но за ним никто не пойдет, а в одиночку Англию он не отвоюет.
Все это уже мало интересовало Джоселин. Невыносимая тяжесть спала с ее души. Теперь она могла полностью отдаться своему счастью и в довершение открыть мужу тайну, тщательно скрываемую ею до той поры. Она не хотела отягчать его в ожидании грядущего сражения излишними заботами и беспокойством за свою жену. Сейчас она получила право на признание.
С таинственной улыбкой она произнесла:
— Я слышала, что супруга герцога ждет первенца. Что вот-вот из Анжу придет весть…
Роберт подтвердил:
— Генри надеется, что родится мальчик.
— Значит, между нашими детьми разница в возрасте будет небольшая.
Он весь напрягся, застыл.
— Ты хочешь сказать, — медленно сказал он, — что носишь мое дитя?
— Разумеется, твое, а чье же оно еще может быть?
— О, Христос! Прости, что я не так выразился… Я совсем не думал оскорбить тебя.
Джоселин рассмеялась, счастливая от того, что смогла подарить радость любимому человеку, что он принял этот дар и сам переполнен счастьем.
— Я знаю… я знаю, что ты так не думал… Это я виновата, что известие свое облекла в неподходящую форму. Я совсем потеряла голову от радости… не знала, что говорю… Скажи, Роберт, ты доволен, что у нас будет ребенок?
— Да, Джоселин, да!
— Повтори еще раз!
— Да! — Он глянул на нее озабоченно. — А когда это произойдет?
— Вероятно, в феврале.
— Голодное время, — пробормотал он. — Я часто слышал, что это плохой месяц и для матери, и для ребенка.
Джоселин улыбнулась. Ей ли было не знать, какие проблемы сразу же стали волновать его.