Рояль в сугробе

Силин Сергей Васильевич

Всё нормально, я не сумасшедший!

— Подожди пока здесь, — мягко сказала мать Оклахомову и открыла дверь с табличкой: «Психотерапевт».

Оклахомов отчаянно заскучал и от нечего делать стал разглядывать других ребят, у которых тоже было не всё в порядке с головой. Ребята выглядели вполне здоровыми, только глаза у некоторых были грустные.

— Прямо не знаю, что делать, — встревоженно говорила в

это время Любовь Валерьевна внимательно слушавшему её врачу. — Раньше был мальчишка как мальчишка. В футбол гонял, снежного человека искал, за летающими тарелками охотился. Учителя жаловались на него, но это нормально. А в последнее время его прямо как подменили. Целыми днями лежит на диване с учебником математики, представляете? Раньше я его силой за эту математику усадить не могла. По-моему, он сошёл с ума!

Любовь Валерьевна нервно теребила платочек. Другие бы на её месте заплакали, но мать Оклахомова была крепкой женщиной.

— Как зовут мальчика? — спросил врач.

— Петя.

— Позовите его сюда, а сами подождите в коридоре, — улыбнулся врач.

— Здравствуйте! — неуверенно сказал Оклахомов, войдя в кабинет.

— Садись, Петя, — предложил врач и, подождав, пока мальчик опустится в мягкое кресло, продолжил: — Твоя мама места себе не находит. Уверена, что ты потерял любовь к жизни, целыми днями занимаешься одной математикой. Это правда?

Оклахомов подозрительно посмотрел на врача и оглянулся на дверь.

— Всё останется между нами, — успокоил его психотерапевт. — Ты решил стать выдающимся учёным?

— Я что, похож на сумасшедшего? — возмущённо фыркнул Оклахомов. — Просто я математикой фантастику прикрываю! Мама фантастику терпеть не может.

— М-да, — понимающе закивал врач и потеребил бороду. — Знаешь, я ведь сам так детективы читаю. Прикрываю их обложкой докторской диссертации. Жена довольна… А ты всё-таки чередуй учебники. Это я тебе как профессионал советую. Договорились?

— Ага, — облегчённо кивнул Оклахомов.

Выйдя из кабинета, он весело крикнул на всю поликлинику:

— Всё нормально, ма! Я не сумасшедший!..

И никакой математики!

Класс писал контрольную.

— старательно выводил Оклахомов, изредка поглядывая на учителя.

Пётр Алексеевич штудировал толстую книгу, обёрнутую газетой.

«Научный труд по квантовой механике, наверное», — с уважением подумал Оклахомов.

«Ирокез на противоположном берегу прицелился в свою жертву, когда его настиг роковой свинец — посланец оленебоя. Ружьё дикаря выстрелило, но в воздух, а сам он свалился в кусты, по-видимому, раненный, если не убитый», — читал Пётр Алексеевич.

— напряжённо думал Оклахомов, мечтая побыстрее закончить.

«Подлый

гадёныш сам накликал на себя беду, — сурово пробормотал Следопыт, опустив ружьё и старательно его перезаряжая. — Мы с Чингачгуком дружны с детских лет…»

Пётр Алексеевич в волнении перелистал книгу.

— написал Оклахомов и, глянув на Петра Алексеевича, с восхищением подумал: «Вот каким должен быть настоящий учёный!»

«В эту самую минуту грянул выстрел и индеец, стоявший на корме, высоко подпрыгнув, свалился в воду вместе с веслом», — читал Пётр Алексеевич.

Оклахомов помучился ещё минут пять. Решил. Проверил решение и поднял руку.

Математик не обращал на него внимания.

— Пётр Алексеевич! — позвал Оклахомов. — Я закончил!

— Что? — с трудом оторвался от книги учитель. — Возьми другой вариант.

Он с уважением посмотрел на Оклахомова.

Оклахомов тяжело вздохнул и принялся за второй вариант.

«Ну нет! — думал он. — Кончу школу, читать буду только одни приключения. И никакой математики!»

Выборы

Учителя не было. Оклахомов вышел к доске и призвал класс к тишине.

— Ребята! — сказал он. — В конце концов, сколько можно терпеть нашего математика? В стране демократия. Мы что, никого другого выбрать не можем?

Класс зашумел, заволновался. Большинство было за, но кое-кто против, а некоторые в растерянности.

Нельзя сказать, чтобы математика не любили. Человек он был мирный, невредный, но уж очень любил контрольные.

— Только на альтернативной основе!

— Тайным голосованием!

— А кворум у нас наберётся?

— Предлагайте кандидатуры! — крикнул Оклахомов. — Кворум есть.

— Предлагаем Елену Георгиевну!

— Ирину Анатольевну!

— А чем это она Елены Георгиевны лучше?

— У неё ноги красивее!

— Это ещё посмотреть надо, у кого красивее!

— И посмотрим!..

— Другие кандидатуры есть?! — снова крикнул Оклахомов.

Других кандидатур не было.

— Значит, так, — сказал Оклахомов, подождав пока буря стихнет. — Выбираем тайным голосованием. Прошу рвать бумажки. Кто за то, чтобы на должность математика выбрать Ирину Анатольевну, — пишет «И». Кто за Елену Георгиевну — пишет «Е».

В счётную комиссию выбрали сидящих за первой партой у окна.

Ноги Елены Георгиевны набрали шестнадцать голосов, Ирины Анатольевны — восемнадцать. Четверо воздержались.

— Итак, новым учителем математики выбрана Ирина Анатольевна! — торжественно объявил итоги тайного голосования председатель счётной комиссии.

— Ур-р-р-а-а!..

В это мгновение дверь открылась и в класс вошёл математик. Явно не в духе.

— Это что за содом? — сухо поинтересовался он.

— У нас выборы, — ответил Оклахомов, сочувственно улыбаясь.

— Своими выборами после уроков занимайтесь.