Ротмистр
Шрифт:
— Цела?.. Потерпи, сейчас…
Айва узнала Ревина по запаху, по стремительным движениям, позавидовать которым могли хоть тигр, хоть рысь. Отчаявшись совладать с наручниками, тот просто выломал спинку, прижал девушку к себе. Рядом присел на корточки Йохан, тронул Ревина за плечо и кивнул на утопающую в темноте дверь.
Судя по всему, Йохану не очень хотелось идти туда в одиночку. Да и просто идти не очень хотелось.
— Нет! — девушка вцепилась Ревину в рукав. — Не надо!..
Тот поглядел на Йохана, спавшего с лица, на Айву, которую
— Что там?..
Йохан покачал головой:
— Не знаю… Но пять пуль он в себе утащил…
— Не ходи!.. Не ходи!.. — исступленно твердила Айва и смотрела умоляющим взглядом. Стрельба стихла. Солдаты выносили убитых и раненых. В упавшей тишине стало слышно, как разгорается, потрескивая, дерево. Дом охватывал пожар.
— Ваше высокоблагородие! — позвал молоденький офицер. — Нужно выбираться! Сгорим!..
— Уводите девушку! — велел Ревин. — Отвечаете головой!..
Очертя голову, бросаться в темноту, он не стал. Из уважения к тому, что так напугало и Айву, не страшащуюся ни Бога, ни черта, и хладнокровного, как мороженая рыба Йохана.
— Надо бы фонарь, — пробормотал юноша. Фонари в карете имелись, но пока за ними сбегаешь, займется крыша, и станет светло и так. Ревин оторвал кусок уцелевшей гардины, намотал на обломок стула, повозил по керосину, пылающему синим.
— Вы верите в Бога, Йохан?
— Верю, — юноша покрутил револьвер.
— Тогда с Богом!..
Ревин с факелом наперевес ринулся в темный проем, готовясь ко встрече с пуленепробиваемым господином… И замер в дверях. Следом протиснулся Йохан. Преследовать было некого и некуда. Поперек квадратной комнатенки едва ли мог вытянуться в рост человек. Ни окон, ни дверей. Не комната – кладовка. У дальней стены пустой шкаф с распахнутыми настежь дверцами, более никаких предметов. Господа внимательнейшим образом осмотрели помещение на предмет скрытых тайников или люков, ведущих в подпол или на чердак, но ничего похожего не отыскали. Прятаться здесь решительным образом было негде.
Ревин подобрал с пола какую-то тряпицу, растянул на свет. Пламя высветило пять дыр, весьма напоминающих собой пулевые отверстия.
— Гм, — покашлял Ревин. — Хорошо легли… Кучно…
Тряся колокольцами, прикатили пожарные бочки. Подгадали как раз к моменту, когда над большим залом провалилась крыша. Расчеты поглядели на ревущую стену пламени и тушить не стали. Смысл? Когда даже близко не подойти. С любопытством сгрудились вокруг мертвых, лежащих вдоль забора.
— Разойдись! Разойдись! — занервничал пехотный офицер. — Нечего тут!..
Из солдат погибло двое. Немногих ранили. Их перевязывали здесь же, при свете огня. Господ из усадьбы насчитали числом до семи. Которых застрелили, один сам пустил пулю в лоб. Выжил только генерал Видимо. Хотя, правильнее было сказать: не умер. Застрял на полпути. Йохан склонился над полицмейстером, пощупал пульс:
— Два сквозных в грудь. Пробито легкое. До госпиталя не довезем. Видимо дышал натужно, то и дело
— Феликс Юлианович… Вам скоро стоять перед Всевышним… Ответьте, облегчите душу, кто был там, в доме?..
Видимо напрягся, задышал часто-часто и прошептал одними губами, не иначе, считая, что выдает страшную тайну:
— Люцифер…
И уронил голову набок. Взгляд его померк. Ревин только и махнул рукой с досады.
— Это все объясняет…
Действительно, пойманный за руку карманник, ответит, что его надоумил нечистый. Или черт попутал. За падежом скота или засухой, опять же, стоит дьявол. А соседка, чьи куры роют огород, — ведьма, продавшая душу сатане.
— А что вы сами думаете по этому поводу, Ревин? — Йохан выглядел каким-то потерянным. Было заметно, что случившееся изрядно выбило юношу из колеи.
— Я материалист, Йохан. И в мистику ударяться не склонен. Во всяком случае, пока не подержу черта за рога… Полагаю, таинственный незнакомец, воспользовавшись суматохой, скинул свою рясу да и выскользнул темными углами. Я не удивлюсь даже, если он сейчас среди покойников… Уже в ином, более заурядном обличии…
— Но пять выстрелов в упор!..
— Пули могла принять на себя защитная рубашка из стальных пластин и войлока. Мы с вами видели такие. К тому же, вы стреляли из револьвера. Будь у вас в руках винтовка, — Ревин пожал плечами, — благополучие таинственного господина могло бы дать трещину…
Йохан потряс головой, доводы казались ему малоубедительными. Но, все же, определенный резон в них присутствовал.
— Говоря откровенно, — продолжил Ревин, — меня сейчас больше волнует иное обстоятельство. Как поделикатнее донести до начальства весть о потере семерых при исполнении жандармов во главе с главой полицейского департамента. Не могу же я, в конце концов, сказать губернатору, что генерал Видимо на поверку оказался приспешником дьявола… Полагаю, следует изобрести легенду о перестрелке с ячейкой опасных заговорщиков… И героической гибели…
— В духе времени, — скептически поджал губы Йохан. — А заговорщики предпочли виселице смерть в огне, предусмотрительно не оставив останков…
Усадьба горела до утра. К полудню солдаты отправились ворошить штыками остывшие уголья. Но не нашли ни следов обгоревшего тела, ни пулевого жилета, ни вообще чего-нибудь достойного внимания. След ветлянской чумы обрывался пожарищем заброшенного дома на окраине Царицына. Теперь оставалось только гадать, что стояло за попыткой посеять заразу в губернии. Происки ли иноземных врагов? Намерение ли подорвать доверие к властям? Или просто чья-то умственная патология? Тайну эту хранили почерневшие печные остовы. С пехотного офицера взяли подписку о неразглашении деталей операции. Под угрозой трибунала приказали забыть о событиях минувшей ночи солдатам. Правду о случившемся узнают не все.