Рота террора
Шрифт:
Римо брезгливо отвернулся от экрана телевизора, когда демонстранты, заметив направленную на них камеру, принялись скандировать:
– ВОЙНУ ЗА СВОБОДУ НЕ ОСТАНОВИТЬ!
Чиун улыбнулся.
– Я вижу, это не укладывается в твое представление о порядке, – заметил он.
– Порой мне кажется, что мы тратим время на то, чтобы защитить нашу страну…
– Твою страну, – поправил Чиун.
– Хорошо, мою страну от идиотов. Политики не позволят построить новые тюрьмы, но как насчет одной большой психушки? Это смогло бы разрешить большую часть
– Это лишь подстегнет их, – сказал Чиун. – Я помню, однажды, много лет назад…
– Нет, Чиун, не надо, – сказал Римо. – Я сыт по горло тайфунами, толстыми, тонкими, мертвыми животными и собаками, одна из которых лает, а другая кусает. С меня довольно.
– Дело твое, – кротко сказал Чиун и снова уставился в телевизор. – Полагаю, сегодня нам придется побывать в этой толпе несчастных пошляков.
– Да, – сказал Римо. – Скоро выходим. На сегодня запланировано покушение на делегатов. Надо предотвратить его.
– Я вижу, ты не подчинился приказу доктора Смита.
– Мы оба знаем, Чиун, что со мной такие номера не проходят. Пока я жив, я не выйду из игры, нравится это Смиту или нет.
– Странный тип преданности, когда человек не подчиняется своему работодателю.
– Мой работодатель – Соединенные Штаты, – сказал Римо, – а не доктор Харолд Смит.
Чиун пожал плечами.
– Должно быть, я проспал референдум, на котором двести миллионов американцев выразили тебе доверие.
– В этом не было необходимости.
– Эти двести миллионов человек даже не знают, что ты существуешь, – сказал Чиун. – А вот доктор Смит знает. Он платит тебе жалованье, ты отчитываешься перед ним – следовательно, он твой работодатель.
– Будь по-твоему. Когда все закончится, мы подадим на него жалобу в Национальное бюро по трудовым отношениям.
Римо сделал стойку на одной руке и, стоя вверх ногами, окликнул Чиуна:
– Давай, Чиун, присоединяйся. Надо размяться.
– Разминайся один. А я понаблюдаю.
Чиун молчал вес время, пока Римо в течение часа выполнял гимнастические упражнения. Наконец Римо сказал:
– Нам пора. Дело осложняется тем, что Смит наверняка явится туда, прихватив с собой человек шестьсот своих агентов. Придется действовать осторожно, чтобы ненароком не зашибить его людей.
– Это не составит особого труда, – сказал Чиун. – Все они наверняка будут в плащах с поднятыми воротниками, и у каждого в зубах будет по ножу.
Он позволил себе улыбнуться и пошел за Римо к двери.
Чиун снова ощутил беспокойство. Не за себя, а за Римо, потому что им противостояла могучая сила, способная погубить молодого американца, который со временем должен стать Мастером Синанджу. Римо давно уже следовало догадаться, с кем он имеет дело, но он не догадался. Однако, если бы Чиун раскрыл перед ним карты, движимый ложной гордостью, Римо бросился бы вперед, подставляя себя опасностям. Как это ни мучительно, Чиун был вынужден ждать, пока Римо не поймет всего сам.
– Ты никогда не интересовался, кто стоит за этими террористами? –
– Мне не нужно интересоваться, – ответил Римо. – Я знаю.
– Неужели?
– Да, – сказал Римо. – Это собака, которая лает, но иногда еще и кусает, которая кусает толстых, но чаще худых, сидит около мертвых животных и подстерегает НОБФ.
– Будем надеяться, что она не подстерегает тебя. Даже если мы спасем делегатов, ничего не изменится, покуда не уничтожен тот, кто вес это организовал.
– С этим разберемся после, – сказал Римо.
Чиун печально покачал головой.
– О «после» не может быть и речи. Речь может идти только о «сейчас».
Римо собирался что-то ответить, но за спиной у него раздался телефонный звонок.
Пока Чиун ждал в дверях, Римо вернулся в квартиру и снял трубку.
Женский голос, задыхаясь, сказал:
– Римо, приезжай немедленно. Все вышло из-под контроля.
– Джоан, где ты? – спросил Римо.
– Там, где мертвые животные. В му…
И телефон замолчал.
Римо посмотрел на трубку, потом медленно положил ее на место. Это был поединок лицом к лицу, о котором он мечтал. Но где? Как? Он обернулся к Чиуну, который, увидев на лице Римо замешательство, тихо сказал:
– Ты все поймешь. Так было предначертано.
Римо в недоумении уставился на него.
Джоан Хэкер повесила трубку и самодовольно улыбнулась.
– Ну, как? – спросила она.
– Великолепно, мой революционный цветок, – одобрил низкорослый человек с желтоватой кожей. Вид у него был спокойный и безмятежный.
– Ты думаешь, я сумела его обмануть?
– Нет, моя дорогая. Ты не обманула его. Но это неважно. Он придет. Он придет.
Римо и Чиун шли к зданию ООН. Римо пытался слово в слово припомнить все, что сказала Джоан. Дважды он натыкался на прохожих, каждый раз заставляя Чиуна неодобрительно крякать.
Они слегка замедлили шаг, услышав веселые крики детей, играющих на детской площадке. Римо остановился и посмотрел на них. Пара близнецов, мальчик и девочка, залезли на большую горку из стеклопластика в виде бронтозавра, самого крупного из доисторических ящеров. Римо с одобрением подумал, как здорово придумали приспособить спину животного под горку. Он рассеянно улыбнулся, потом снова взглянул на горку. Что-то казалось ему смутно знакомым. И тут его осенило, откуда звонила Джоан Хэкер. Она звонила оттуда, где находятся мертвые животные. И в ту же секунду он догадался, кто стоит за террористами.
Он остановился и положил руку на плечо Чиуну.
– Чиун, – сказал он, – я знаю.
– И тем не менее ты пойдешь туда?
Римо кивнул.
– А тебе придется защищать делегатов конференции.
Чиун кивнул.
– Делай как знаешь. Но помни: главное – осторожность. Собака, которая ждет тебя, кусает. Я же иду к собакам, которые только лают.
Римо слегка сжал Чиуну плечо, и Чиун отвел глаза при этом редком проявлении чувств.
– Не беспокойся, папочка. Я вернусь с победой в зубах.