"Рот Фронт!" Тельман
Шрифт:
– Правильно, Ганс! Втолкуй себе раз и навсегда: капиталисты затеяли эту войну ради своих интересов. Только воюют они не сами, а нашими руками, руками народа, потому что власть у них. И везде так - в Германии, во Франции, в России...
Они помолчали. Солнце над головой висело раскаленной добела сковородкой.
– Почему же тогда, Эрнст, буржуи нами командуют, почему не свернуть им шею? Нас же больше!
– Беда в том, что не все так думают, не все это понимают. Вот поэтому социал-демократы Карл Либкнехт, Роза Люксембург и пишут воззвания, чтобы раскрыть нам глаза, чтобы люди знали, кто главный враг.
– Тельман взял винтовку,
– Повернуть оружие против буржуазии непросто. Вот если этого захотят не только ты да я, да еще два-три десятка солдат, а весь трудовой люд, включая армию, - тогда дело другое. Тогда скрутим шею буржуям, как ты говоришь. А пока, дружище, передай листовку товарищам, пусть читают. Да осторожней, время военное. Разговор, чуть что, будет короткий.
– Сам-то поосторожней.
– Ганс, который был старше Тельмана, озабоченно посмотрел на товарища.
– Держи ушки на макушке.
– Держу, - отшутился Эрнст.
– Видишь, еще торчат кверху, а не висят лопухами.
Они засмеялись и пошли по траншее туда, откуда доносились негромкие голоса и где курился дымок сигарет и самокруток.
В блиндаже Эрнст Тельман пристроился на ящиках от снарядов и, достав лист чистой бумаги и карандаш, стал писать письмо: «Спасибо вам за посылочку с домашним пирогом. Мне он понравился, товарищам моим - тоже. Будете печь еще - не забывайте про нас».
Только самые близкие друзья знали, что пироги долгое время служили прикрытием. Между картонными стенками коробки, в которую их укладывали, были спрятаны листовки. Их присылала на фронт Тельману социал-демократическая группа «Спартак», ставшая в Германии центром антивоенной борьбы.
...Рано утром 19 января 1934 года в замочной скважине загремел ключ. Дверь распахнулась.
– Выходи!
– Гиринг стоял в коридоре рядом со стражником и демонстративно похлопывал о ладонь плеткой.
Эрнст Тельман, прямо глядя в глаза гестаповца, которые ничего не выражали, кроме тупой злости, шагнул ему навстречу.
...Знакомая комната. Табурет. У одного гестаповца засучены рукава белой рубашки по локоть. Пиджак предусмотрительно снят. Сколько их? Кажется, пятеро. Сколько стоит за спиной?
Он взглянул на часы. Четверть десятого утра.
– Итак, Тельман, ты будешь отвечать на вопросы?
– Ни на какие вопросы я отвечать не буду.
– Посмотри еще раз на часы.
– Гиринг стоял перед ним, поигрывая плеткой.
– Даю тебе пять минут,
«На этот раз живым отсюда я не выйду, - хладнокровно подумал он, сжимая веки.
– Что же, мы все готовы к такой развязке. И смерть революционера, достойная смерть, - тоже борьба, В последнем поединке нам есть с кого брать пример. А как встретили свой смертный час они?.. Память, память! Приди на помощь!..»
ИХ ПРИМЕР
...Весть об Октябрьской революции в России он встретил во Франции, в окопах. Шли изнуряющие «позиционные» бои. Целый год бездействия, почти бездействия. Только агитационная работа среди солдат, распространение листовок «Спартака» с краткими статьями его лидеров - Розы Люксембург и Карла Либкнехта.
А потом - эта бойня. Батарея, в которой служил Эрнст Тельман, оказалась в 70 километрах от Парижа. То было кровопролитное и бессмысленное :- в стратегическом отношении - наступление немецких войск на французскую столицу, авантюрная попытка германского
Обескровленная армия остановилась. Французские войска в августе 1918 года перешли в контрнаступление. В ту пору в записной книжке Эрнста Тельмана появились такие слова: «Никогда я не видел ничего более ужасного, чем сегодня»; «Все тот же убийственный артиллерийский огонь противника»; «Мы несем чудовищные потери».
Началось бесславное отступление, и вот тогда, уже в начале ноября, поползли слухи о революционных событиях на родине. В историю они войдут под названием «Ноябрьская социалистическая революция в Германии».
...Он рвался домой, в Гамбург. Всего одна фраза в записной книжке Тельмана 9 ноября 1918 года: «В два часа дня я и четверо моих товарищей ушли с фронта».
Когда Эрнст появился в родном городе, революция шла полным ходом, однако главные события разворачивались в Берлине. Гамбург был захвачен борьбой партийных группировок - уже произошел раскол Немецкой социал-демократической партии, образовалась так называемая Независимая социал-демократическая партия Германии, отделившись от старой СДПГ; в Гамбурге левые радикалы в первых числах января 1919 года создали организацию, именуемую Коммунистической партией Германии...
Между членами всех трех партий шли ожесточенные споры - о тактике в революции, об отношении к большевикам, об участии (или неучастии) в выборах в парламент, о том, следует ли создавать специальную организацию солдат, вернувшихся с войны.
Эрнст Тельман принял платформу независимых социал-демократов, вступил в их партию, хотя в ту пору по многим животрепещущим вопросам у него не было твердых позиций.
Споры, столкновения противоположных мнений, образование групп...
Шестнадцатого января 1919 года в битком набитом зале кафе недалеко от Гамбургского порта шло собрание представителей всех партий, на котором обсуждался вопрос об отношении к советской России.
Атмосфера была накалена.
Только что один из новых функционеров Независимой социал-демократической партии Германии, Пауль Дитман, заявил с трибуны под свист и возмущение в зале, что ориентироваться на красную Россию нет никакого смысла, дни ее сочтены, потому что большевики - авантюристы.
Вот тогда сразу же попросил слова Эрнст Тельман и в мгновенно наступившей тишине убежденно сказал (он свято верил в правоту своих слов):
– Тот, кто сомневается в победе социализма в советской России, тот не верит в революционные силы немецкого рабочего класса и является врагом рабочих Германии!
Зал поддержал его громкими аплодисментами.
И вдруг опять наступила полная тишина, будто выключили звук - в дверях, тяжело дыша, стоял невысокий рябой парень, Езеф Беринг.
– Я с почты...
– Езеф никак не мог отдышаться.- Только что передали по телеграфу. Их убили... Сегодня ночью в Берлине убили Карла Либкнехта и Розу Люксембург...
Единый порыв поднял зал. Многие повернули головы к Тельману, будто он знал что-то, мог объяснить, может быть, сказать, что это ошибка.
– Нет ли у кого-нибудь...
– Голос Тельмана прервался.
– У кого есть вчерашний номер «Роте фане»? [13]
13
«Роте фане» - «Красное знамя» - газета «Союза Спартака».