Росич
Шрифт:
Слушай академик, давай-ка откручивай все назад. Мне здесь не нравится.
Голос Гаврилова звучал довольно угрожающе и его тон не предвещал ничего хорошего. Казалось, что одетый в тельняшку человек гора вот- вот набросится на худощавого Звонарева и растопчет его. Быстро оценив ситуацию, Песчанин поспешил занять позицию между ними.
Ша, гризли. Мы сейчас не в том положении чтобы выяснять отношения.
А ты меня не тормози. Ты, что же думаешь, что находишься на корабле и вот так запросто меня урезонишь.
Песчанин видел, что Гаврилов сейчас не в себе и достаточно одной
Лады. Твоя взяла. Но учти, что просто избить Сергея я не дам. Конечно моя рукопашка против тебя слабовата будет, но без драки не обойдется. Только скажи мне Семен, а чем это нам поможет?, - Гаврилов продолжал сверлить Антона свирепым взглядом, но действий пока ни каких не предпринимал, Песчанин решил воспользоваться ситуацией по максимуму, пока такая возможность еще существовала, - Ну полегчает тебе не на долго. А дальше то что? Нам сейчас, чтобы выжить вместе держаться надо. Говоришь субординация не работает, добро. Только учти, что мы с Сергеем автоматически виснем на твоей шее, командуй.
Антон все рассчитал точно. Гаврилов мог рискнуть собой в самой безнадежной ситуации и практически мгновенно ориентировался в любой боевой обстановке, но панически боялся ответственности за других.
Я, это… Ну в общем…
Я слушаю тебя. Какое решение ты принял. Мы выполним его.
Брось, командир. Все. Я в норме. Только вот хочется кого ни будь порвать.
Начнешь прямо сейчас, или обождешь немного.
Я же сказал. Я в норме.
Добро. Как считаешь где мы?
К гадалке не ходить, во Владивостоке.
Вот и я так думаю. Я родился во Владивостоке и ни с каким другим местом не спутаю. Ну а на подножии этой сопки по всей видимости в последствии был построен дом Сергея.
Звонарев осмотрелся по сторонам и мысленно прикинув, согласно кивнул Песчанину, соглашаясь с его правотой.
Судя по очертаниям, там в бухте находятся крейсера "Рюрик" и "Россия". Последний построен в 1896 году. Так как "Рюрик" все еще в гавани, а не на дне то мы имеем период с 1897 по 1904 года. Вот пока и все, что я могу сказать. Теперь самое главное. Нам необходимо определиться какой сейчас год, параллельный это мир или прошлое нашей Земли. Насколько история этого мира отличается от нашей. Но самое первоочередное это средства к существованию. Я думаю золото это самая твердая валюта всех времен и народов. Прикинем наши возможности.
В наличии оказались золотая печатка Песчанина, крестик на тонкой цепочке и два зуба Звонарева, и довольно массивная цепочка на шее Гаврилова, чему не мало удивился Антон.
Откуда дровишки. Вроде не новый русский.
Так я же с Магадана, на приисках подрабатывал. Вот справил на черный день. Сам говоришь валюта интернациональная.
Антон, а при чем здесь мои зубы?
Ничего Сережа, вот вылезем из помойки, мы тебе новые справим.
Ладно. Только дантиста нужно найти. Ну, чтобы бе боли.
Извини, Сережа. Гризли.
Есть, командир, - хлесткий удар. Клацанье челюсти.
– Не проглоти профессор.
Сволочь.
Не бузи, Сереженька, - Ласково гудел над ним Гаврилов.
– Так всем лучше. Тебе не идти к дантисту, страсть как не люблю их. Нам средства к существованию. Ну и я душу отвел.
Трое молодых людей на улицах Владивостока одетые в несколько странную одежду не вызывали ровным счетом ни какого удивления. Разве только когда заговаривали, то их говор отличался от местного, да и говорили они несколько странновато, ну да какого только народа нет во Владивостоке, а Россия матушка куда как велика.
Золото продали без проблем, ювелир предложил вполне приемлемую цену. Приятно удивило посещение дантиста, который был просто в восторге от качества выполнения коронок, пришлось сказать, что это работа немецкого дантиста.
Через каких то два часа, после появления в городе у них в кармане уже лежали пятьдесят рублей. Сумма весьма не плохая если учесть, что корову в то время можно было приобрести за десять. По настоянию Гаврилова решили перекусить в одном из трактиров, правда просьбу Семена о дегустации водки царских времен отмели на чисто.
После трактира Песчанин не на долго посетил какую-то лавку и улыбаясь во все тридцать два зуба подошел к друзьям.
Сережа, ты не помнишь как мы однажды оплатили посиделку в ресторане на твое день рождения.
Это было не один раз, но в первый.
Антон заговорщицки подмигнув раскрыл ладонь и показал три наперстка и бусинку.
Придется повторить.
Антон, прекрати. Тогда мы были совсем салаги.
Брось. Мы не так уж и сильно выросли. А потом тогда нам хотелось пошиковать, а сейчас нам необходимо выжить. Пошли на рынок.
Может, ты блеснешь своей игрой на бильярде, - предложил Звонарев, все еще надеясь, что ему не придется катать наперстки.
Не выйдет. Во первых у нас не тот прикид, чтобы мы могли пройти в приличное заведение, а во вторых денег не так уж и много. Так, что идем на рынок, или взваливай на себя руководство группой.
Гаврилов услышав это прыснул в кулак, но деликатно отвернулся, чтобы не нервировать Сергея, испытывая перед ним чувство не ловкости за выбитые зубы, из-за чего последний стал слегка шепелявить.
Что ты постоянно шпыняешь, станешь главным, станешь главным, то Семену, теперь мне. А вот возьму и соглашусь, - недовольно пробурчал Сергей, но затем вздохнув взял наперстки.
– Учти, я этим уже давно не занимался, так что и в трубу вылететь можем, ну и если застукают одна надежда, что отобьете, я боец ни какой.
Да знаю я, знаю.
Предприятие оказалось довольно выгодным, в лохах недостатка не было. Звонарев честно расплачивался с теми кто выиграл, угадывая под каким наперстком находится бусинка, но не забывал забирать деньги у проигравшихся. Выигрывавших он со вздохом называл глазастыми и как бы терял к ним всякий интерес, стараясь завлечь в игру других, но победителей это не устраивало, кто же откажется от возможности заработать когда везет.