Ромео

Тайтл Элис

И все равно из головы не шло его странное заявление о том, что Вагнер разговаривал с Гектором Санчесом. Но разве не могло так случиться, что в этой круговерти Вагнер просто-напросто забыл о телефонном звонке? Впрочем, нет ничего проще выяснить это. Достаточно позвонить Гектору. Спросить, не беседовал ли он с Вагнером.

Она позвонила Санчесу, но его не оказалось дома. Она оставила сообщение. Через пять минут раздался звонок. Решив, что это Санчес, она схватила трубку.

Но это был не Гектор Санчес.

В телефонной трубке звучала музыка. «Голубая рапсодия».

В

понедельник, в девять двадцать утра, Вагнер, Аллегро и еще десять детективов, приданных группе по поимке Ромео, собрались в полицейском штабе. Аллегро стоял у доски, отдавая приказы. Он только что вернулся из квартала, где жила Эмма Марголис, и докладывал о результатах. Не один, а даже двое соседей Эммы — на уик-энд они уезжали из города и потому не смогли дать показания — подтвердили заявление Роберта Перри о том, что в пятницу во второй половине дня Эмма вошла в дом с мужчиной, который был похож на Уильяма Деннисона, чья фотография была им предъявлена.

Фрэнк Джекобс — электрик, проживавший в квартире ЗБ, в это время шел на срочный вызов и как раз встретил Эмму и Деннисона, которые входили в подъезд. Дора Чесвик — соседка из квартиры 5А, отправлялась на уик-энд к своей больной матери в Берлингейм и, закрывая дверь, увидела, как Эмма и Деннисон заходят в квартиру Эммы. Оба свидетеля без колебаний выбрали фотографию Деннисона из десятка других, предъявленных им Аллегро. Оба согласились прийти и лично опознать его.

Теперь, когда дело, казалось, сдвинулось с мертвой точки, детективы заметно приободрились, ощутив прилив оптимизма. Аллегро разбил группу на двойки, каждая из которых должна была заниматься одной жертвой Ромео. Родригесу с Джонсоном была поручена Эмма Марголис, Аллегро с Вагнером продолжали заниматься делом Мелани Розен. Следовало пересмотреть и изучить досконально всю информацию, причем с нуля, провести повторный опрос свидетелей, предъявить фотографию Деннисона всем, кто так или иначе был знаком с кем-либо из жертв. Поллок должен был заняться проверкой сводок последних дней о пропавших лицах и попытаться выйти на след до сих пор не опознанного обладателя сердца, которое Ромео припас для Эммы.

— Что ж, ребята, задачи всем поставлены, — заключил Аллегро.

Вагнер дождался, пока все выйдут из комнаты.

— Что думаешь, Джон? Не пора ли привезти его сюда?

Аллегро пожал плечами, отчего его и без того мятый пиджак сморщился еще больше.

— Давай-ка я сам за ним съезжу, а ты пока свяжись со своими старыми знакомыми из квартала СоМа. Ну, скажем, с той бывшей проституткой, а ныне хозяйкой секс-клуба. Покажи там фото Деннисона, может, его кто-нибудь да узнает. Нужно собрать как можно больше улик против этого негодяя.

— Хорошо. — Вагнер сунул сигарету в рот и поднялся.

— Да, а что с тем садомазохистским притоном в Ричмонде? О котором нам рассказала Сара и куда ходили Эмма с Дайаной Корбетт.

— Все пытаюсь разыскать его, — сказал Вагнер закуривая.

— Корки, пора опять проводить рейд по секс-клубам.

Корки понимающе кивнул головой и ушел.

Они уже направлялись к двери, когда вдруг зазвонил телефон.

— Я

подойду, — сказал Вагнер.

Аллегро кивнул головой и остался ждать — вдруг звонок окажется важным. Как знать, может, Сара передумала и, смирив гордыню, решила позвонить сама, не дожидаясь, когда это сделает он?

— Детектив Вагнер слушает.

На другом конце провода раздался неуверенный голос.

— О, здравствуйте, детектив. Не знаю, помните ли вы меня.

Женский голос показался смутно знакомым.

— Это Лорен Остин. Мама Карен. Мы на днях беседовали с вами. Вы приходили в мой ювелирный магазин. На Керн-стрит. Вернее, это не мой магазин. Я им не владею. К сожалению.

— Да, конечно, я помню вас, — сказал Вагнер. — Как поживаете, миссис Остин?

— О, благодарю, все в порядке. Насколько это возможно в моей ситуации.

— Да, я понимаю. — Вагнер обернулся к Аллегро и красноречиво закатил глаза.

— Надеюсь, я вам не помешала, детектив Вагнер, но дело в том, что сегодня утром ко мне в магазин зашла старая школьная подруга Карен. Со своим женихом. Выбрать обручальное кольцо. Я даже и не знала, что она переехала в Сан-Франциско. Карен никогда не говорила мне об этом. Так вот Эрика, оказывается, разговаривала с Карен по телефону всего за несколько дней до того как… как Карен умерла.

Вагнер подождал, пока женщина справится со слезами.

— В прошлый раз вы меня спрашивали, знаю ли я что-нибудь о психиатре, к которому Карен могла обращаться или с кем встречалась, и, боюсь, я разочаровала вас своей неосведомленностью. Честно говоря, я и не думала, что Эрика может знать что-либо о личной жизни Карен. Ведь они всего-то один раз поговорили по телефону.

Последовала очередная пауза.

— Дочери не все рассказывают матерям, — тихо произнесла она. То же самое она повторяла и во время их первой беседы.

— Карен говорила Эрике о докторе Деннисоне? — спросил Вагнер, в то время как Аллегро, стоя в дверях, напряженно вслушивался в реплики Майкла.

— О, нет.

Вагнер взглянул на Аллегро и еле заметно покачал головой.

— Но Карен сказала, что встречается с каким-то новым знакомым, которым всерьез увлечена.

— О!

— Она сказала, что встречается с полицейским. С офицером полиции.

Взгляд Вагнера устремился в сторону Аллегро.

— Что такое? — неслышно, одними губами, произнес Аллегро.

Вагнер не сводил глаз со своего партнера.

— Это все, миссис Остин? Все, что она рассказала подруге?

— Она не назвала Эрике его имени. Но сказала, что он совсем не похож на тех мужчин, с которыми она встречалась раньше.

— И больше ничего? — спросил Вагнер.

— Нет. Мне очень жаль. Это все, что она смогла рассказать мне.

Брови Аллегро сошлись на переносице.

— Что ж, спасибо, миссис Остин. Мы обязательно проверим вашу информацию, — сказал Вагнер, вешая трубку.

— Мать Карен Остин? — спросил Аллегро.

Вагнер кивнул головой.

— И в чем там дело?

Вагнер начал копаться в бумагах на своем столе.

— Да так, ерунда. Просто убитая горем, одинокая мать хватается за спасительную соломинку.