Ромео
Шрифт:
— Что бы между нами ни было, это не твое дело, Билл.
— Он тебе говорил, что ходил к ней?
— К кому?
— К Мелани.
— Но они же вместе работали. Она консультировала…
— Нет. Я имею в виду — на лечение. Он приходил к ней со своей женой. Той, которая покончила жизнь самоубийством…
— О чем ты говоришь?
— Мелани обсуждала со мной историю ее болезни. Она говорила, что Аллегро с женой обращались к ней за помощью. Мелани взялась за ее лечение. И, знаешь, записей в компьютере нет. Они исчезли. Словно испарились. Их нет и в закрытых досье.
— Я тебе не верю.
— Они же были без ума друг от друга. Мелани и Джон. Он трахал ее, это точно. Впрочем, он вполне соответствовал вкусам твоей сестры. Грубый, неотесанный, жестокий. Можно не сомневаться, уж с ним-то она кончала…
Что-то щелкнуло в ее сознании. Былая решимость хранить спокойствие сменилась приступом холодной ярости.
— Ты лжец! Гнусный извращенец! Ничтожный трус! — закричала она, барабаня кулаками ему в грудь. Но для Деннисона она была слишком слабым противником. После минутного замешательства, вызванного ее неожиданной атакой, он без труда схватил ее запястья и заломил ей руки за спину.
Деннисон взмок от пота.
— Ты с ума сошла, Сара. Тебе нужен психиатр. Я серьезно говорю.
— Эй! Есть там кто-нибудь? — Прямо у них над головой раздался чей-то голос. — Вы что, застряли?
Прежде чем Сара успела ответить, Деннисон одной рукой зажал ей рот, а другой крепко обвил талию. Он потащил ее к панели, нажал кнопку цокольного этажа. Лифт вздрогнул и начал движение вниз.
У Сары бешено колотились и сердце, и мысли. Удастся ли ей вырваться из лап Деннисона и, когда лифт остановится, выскочить и добежать до выхода из здания? Крикнуть что есть мочи в надежде, что ее услышат и придут на помощь?
Лифт остановился, и двери распахнулись в полутьму подвала. Здесь было пусто, холодно и тихо.
— Не вздумай наделать глупостей, — предупредил он. — Будет только хуже.
Двери лифта медленно двинулись в обратный путь. Еще мгновение — и они захлопнутся. Сара молниеносно оценила свой единственный шанс на спасение. Собравшись с силами, она резко отпихнула Деннисона, и он, застигнутый врасплох, вылетел из лифта. Не удержав равновесия, он приземлился на четвереньки на холодный цементный пол.
— Сара… Сара, прошу тебя.
Двери захлопнулись.
Эндрю Бушанон, у которого от чрезвычайного волнения лицо стало еще больше походить на скелетообразную маску, поспешил навстречу Вагнеру, стоило детективу преступить порог приемной Реабилитационного центра.
— Где она? — коротко бросил Вагнер.
— Она была в дикой истерике, когда явилась в офис. К счастью, одному из наших консультантов удалось немного успокоить ее. Она говорит, что физически не пострадала. Мне кажется, ей нужно пройти психиатрическое обследование в клинике. Она совершенно выбита из колеи. Не то чтобы я не сочувствую ей, но, поймите меня правильно, находиться здесь, когда идет прием клиентов…
— Заткнитесь, — резко сказал Вагнер.
Бушанон онемел от изумления.
Вагнер ткнул в него пальцем. Словно дулом пистолета.
— Где она?
— В кабинете мистера Гроссмана.
— Я уже сказал, что от вас требуется.
Берни подкатил свою инвалидную коляску поближе к Саре и сейчас сидел, обняв ее за плечи. Оба посмотрели на дверь, когда она открылась.
Вагнер бросился к Саре.
— Он вас ударил? Вам нужен врач?
Она была бледна, но взгляд оставался ясным.
— Нет.
— Что произошло?
— Этот мерзавец Деннисон зажал ее в грузовом лифте, вот что произошло, — вмешался Берни. — Почему с ней рядом не было телохранителя?
Вагнер его не слушал. Взгляд его был прикован к Саре.
— Джон ждет Деннисона в его квартире. И несколько человек сейчас направляются к нему в офис на случай, если он прежде объявится там. А пока мне нужно выслушать вас, Сара. Только не здесь.
— Не вздумайте везти ее сейчас в какой-нибудь каземат для допроса, — запротестовал Берни.
— Я живу на Лагуна-стрит, это в десяти минутах езды отсюда, — сказал Вагнер, обращаясь к Саре. — Я приготовлю вам чаю, и мы сможем поговорить. — Он покосился на Берни. — Если вы тоже хотите поехать с нами, я не возражаю.
— Все будет хорошо, Берни. Не волнуйся.
— Ты сегодня ночуешь у меня? — спросил Берни.
— Посмотрим, как сложится ситуация, — ответил за нее Вагнер. — Я думаю, будет лучше, если Сара останется в отеле под присмотром полиции. Уверяю вас, мы позаботимся о ее безопасности.
Сара подумала об Аллегро, о том, как он клялся беречь ее.
Сара посмотрела вверх, на свинцовые облака, грозящие пролиться дождем. Вагнер помог ей выйти из машины, когда они подъехали к жилому дому на Лагуна-стрит.
— Забавно, — сказала она. — Все лето стояла такая чудная погода. А после убийства Мелани мне кажется, что каждый день идет дождь.
— Я знаю одну прелестную песенку, в которой обещают, что завтра непременно выйдет солнце, — шутливо произнес Вагнер.
Она улыбнулась.
— Вы славный парень, Вагнер.
— Да-да. Все так говорят.
Он провел ее в подъезд, и они поднялись по лестнице к его квартире.
— Красиво. — Сара прошла в гостиную с выбеленными стенами, с серым тканым ковром на полу. Жалюзи были приподняты, и из окна просматривался парк Лафайет.
Она почувствовала себя законченной неряхой, мысленно сравнив кавардак в своей квартире со стильной обстановкой и безукоризненной чистотой жилища Вагнера. Даже в огромных размеров пепельнице, что стояла на журнальном столике, не было ни одного окурка, хотя в комнате и витал запах сигаретного дыма. Удобная мебель — широкий диван, низкий кофейный столик из черного лакированного дерева, пара кресел с плетеными спинками и пестрыми подушками на сиденьях — явно была приобретена в соседнем квартале — японском. Картин на стенах не было, единственным их украшением служило огромное, прямоугольной формы зеркало в серебряной раме, которое висело над камином и сияло так, будто им еще ни разу не пользовались.