Ромашки против гвоздик
Шрифт:
Пока шла, прокручивала ситуацию вперед, назад и по диагонали, представляла, как этот засранец хватает сумку, а я такая сильная, словно из индийского боевика, дергаю эту сумку, и он падает с мопеда, бороздя своим носом асфальт.
Короче, как ты уже понял, милосердием я не отличаюсь и всепрощение – не мой конек.
Но потом я вспомнила, что мне досталось довольно хлипкое тельце. И даже разозлилась на ту дамочку, что была тут до меня. Могла бы и спортом заниматься. Но, видно, не было перед глазами достойного примера, который
Придя домой, я ещё долго не могла успокоиться. И продолжала думать о том, что бы я сделала, попадись он мне на глаза. Хотя стоп. Даже если б он мне попался, я б его не узнала: видела только его затылок, и то «обутый» в пошарпанный шлем.
Ах да, мне теперь еще за квартиру платить нечем. Ну прекрасно.
Ладно, надо бы выспаться, сейчас все равно своим уставшим и перевозбужденным мозгом ничего толкового не решу.
Спать, спать, спать…
Я начала увязать в бархатном и одновременно липком одеяле сна. А потом проснулась. «О боже, спи уже» – сказала я себе и поняла, что сплю. И проснулась я во сне. Я находилась в зале, у которого вместо стен была сгущающаяся уютная тьма, а вместо пола – прозрачный кафель. Хм, совсем как в ванной в моей съемной квартире.
Этот кафель помог мне вспомнить, кто я. А еще у меня сегодня украли сумку. И я прямо сейчас ненавижу того, кто это сделал. И очень хочу его увидеть и сказать ему, какой он засранец. Появилось странное ощущение того, что это возможно, надо только сказать о своем желании. Я глубоко вдохнула воздух вседозволенности. И крикнула: «Эй, ублюдок, я к тебе обращаюсь, верни мою сумку!»
В этот момент пространство под ногами почтительно расползлось в стороны. И что-то потянуло меня вниз и нежно начало засасывать. Впрочем, длились эти незабываемые ощущения не дольше секунды. Я обнаружила себя стоящей на обочине дороги. Гладкой, идеальной, такой, на которой не грех было разогнаться 250 километров в час, а то и все 300.
С той и с другой стороны от дороги были потрескавшаяся земля и много-много кактусов. Тех самых, которые состоят из небольших колючих лепешек. Во сне было предзакатное время. Красивое, романтичное, таинственное. И солнечный красно-розовый свет отражался в блестящих шарах, похожих на сгустки энергии, они висели в пяти метрах над дорогой. Вероятно, здесь это было аналогом нашего придорожного освещения.
Повсюду играла музыка, она бежала легко, не касаясь земли, а потом превратилась в птицу и запела мелодичным, высоким женским голосом. Ее песня через мгновение стала золотой мягкой пылью, которая окружила меня. И я жадно ее вдохнула. Кроме прилива нежной бархатной энергии, почувствовала запах весеннего ветра. И поняла, что музыка и стала этим ветром.
Мимо меня кто-то пронесся, восседая на черном облаке, совсем бесшумно, только оставив после себя прохладную волну, пахнущую незабудками.
Как именно выглядел проезжающий, я не увидела, но знала наверняка, что это был мой сегодняшний знакомый.
От моего гнева не осталось и следа, но я собрала где-то в середине
И этот бег был, пожалуй, самым прекрасным, что случалось со мной. Незаметно для меня этот бег вдруг стал полетом. И я, растворяясь в музыке, как сладкая вата в стакане с водой, стала совсем прозрачной. А потом поняла, что звучит не музыка, это я звучу и несусь над растрескавшейся землей со скоростью звука. Но это не было быстро. Это было прекрасно, будто я после долгой немощи вырвалась из лап болезни и жадно, радостно дышу, наполняя легкие свободой, сколько хватит в них места.
А потом я стала ветром. И наконец-то начала осознавать, что теряю контроль. Я уже забыла, зачем сюда пришла. Вспомнила – мотоциклист. И тут же коснулась подолом своей ветреной туники его уха. И почувствовала его счастье. Он в эту секунду был счастлив и тоже захотел стать ветром. И, конечно, тут же им стал. Ветром и музыкой. Только голос его был более низким и звучал ближе к земле.
А потом мы вместе оказались на высокой скале, серой с белыми прожилками. Мы танцевали прямо у обрыва на колючих камнях, но эти камни не ранили наши ноги. Потому что у ветра нет ног, зато есть сердце, способное вместить все.
Мы были не людьми, а иными существами, танцующими в лучах закатного солнца под музыку, которая раздавалась будто из-под земли и с неба одновременно. Мы были настоящими.
Как же это? На секунду эта мысль вцепилась в меня, умоляя не отпускать. Но я смахнула ее поворотом вокруг своей оси.
Этот сон не был похож ни на один из моих снов. «Но что же это?» – бормотала я, просыпаясь. Постепенно этот вопрос рассеялся вместе с воспоминаниями о сюжете сна. В памяти осталась только музыка.
Первым делом, только открыв глаза, я намурлыкала в диктофон мелодию из своего сна. Потом еще одну, потом еще.
Трясущимися руками я достала синтезатор. Настроила. И начала играть мелодии из сна. Удивительно! С первого раза. Будто я играла их минимум двадцать раз до этого. Тут же в голову пришли словосочетания. Они не имели никакого смысла, значение им придавала мелодика голоса.
Я записала песни. Это было три завершенных произведения. Да, мы еще поищем звучание гитары, барабанов, может, добавим флейты или скрипки. Но это формальности. Песни готовы.
На всякий случай я их скинула на флешку и загрузила на телефон. Как будто так, в нескольких копиях, их место в этом мире становилось прочнее.
Рабочая смена не задалась. Я была абсолютно счастлива. А счастливый человек – посредственный работник. Или это только со мной так. Я не могла думать ни о клиентах, ни об их заказах, забыла надеть бейджик, заставила постоянных посетителей ждать их счет двадцать минут. А ведь в планах было повторить вчерашний подвиг и заработать пять тысяч чаевыми за смену. Но заработала я только строгий выговор от начальника и возможность уйти за час до конца смены. «Толку от тебя сегодня совсем никакого, так хоть мешать не будешь. И что с тобой только случилось? Влюбилась что ли?”