Романовы forever
Шрифт:
Внезапно Столыпин прекратил свои бестолковые действия по сваливанию продуктов в гору – его лицо озарилось. Он нажал кнопку на перстне-разумнике, и зрители явственно услышали:
– Мамочка, это я! Помоги! Ты смотришь телевизор?
– Ваше высочество! – камера показала Ангела, подбежавшего к принцессе. – Вы дозволяете такое нарушение условий конкурса?
– Дозволяю, – снисходительно сказала Екатерина. – Я очень проголодалась.
Под чутким руководством мамочки, вещающей в его голове (с беспроводной гарнитурой пользователи перстня не расставались), Столыпин за пять минут соорудил яичницу
– Друзья-друзья мои милые, напоминаю, что итоги этапа будем подводить по его завершении. А сейчас к шкатулке приглашается участник номер два!
– О, мой протеже, – оживился Константин Алексеевич.
К постаменту приблизился разодетый по средневековой моде принц Мануэль. Звеня нелепыми шпорами и придерживая длинную шпагу, испанец выхватил конвертик и прочитал:
– Сменить постельное белье.
Лицо принца исказилось.
– Белье? Сменить постельное белье? О, диаболо, я принц, а не прислуга! Меня учили фехтовать, а не возиться с подушками!
– Время идет, ваше высочество. – Ангел возник из-за плеча Мануэля. – Попрошу вас пройти в секцию «Опочивальня» или отказаться от участия в конкурсе.
Мануэль отчетливо заскрипел зубами.
– Я принц! Я испанец! Клянусь небом, я никогда не отступаю!
Он направился в комнатку с большой двуспальной кроватью и, перекосившись от отвращения, сдернул с нее одеяло. Одним резким движением снял простыню. Однако дальше дело застопорилось. Принц принялся крутить в руках подушку, отыскивая кармашек, через который можно было бы снять наволочку. Но кармашек никак не находился – наволочка была слишком хорошо скроена. Потом искомый кармашек все-таки обнаружился. Победно воскликнув «ага!», принц стал за уголок вытаскивать подушку из наволочки. Проклятая подушка не поддавалась.
Красный, взмокший от бесплодных усилий Мануэль, прорычав «диаболо», отбросил вредную подушку в сторону и вновь взялся за одеяло. Нужно было снять с него пододеяльник. Чего только принц не делал, чтобы освободить одеяло от хлопчатобумажных оков! И заворачивался в него целиком. И падал. И пытался разорвать пододеяльник по швам. И снова падал. И плакал сухими злыми слезами. И топтал одеяло сапогами со шпорами. Шпоры цеплялись за пододеяльник и рвали его. Он тащил, и тянул, и снова падал.
К концу десятиминутного сражения с постелью принц был измотан и переполнен яростью. Белки глаз покраснели, как у раненого быка на корриде.
Мануэль сгреб все постельные принадлежности в одну мягкую кучу, вытащил фамильную шпагу из ножен и из последних сил набросился на своих пухлых врагов. Секция заполнилась пухом, перьями и обрывками материи.
Раздался финальный звонок. Принц материализовался из белого облака, плюнул себе под ноги и пробормотал:
– Ни одна женщина мира не стоит такого унижения.
– Что ж, друзья, все это очень впечатляет, – заговорил Ангел после секундной паузы. – А мы приглашаем к шкатулке участника номер три…
Константин Алексеевич некоторое время сидел перед экраном не двигаясь. Потом вскочил и бросился к телефону. Он единственный
– Катенька, надеюсь, ты прослушаешь это голосовое сообщение до того, как примешь решение об отчислении. Я сейчас посмотрел на эту испанскую чумичку вблизи и прошу, нет, требую исключить его из конкурса. Он тебя не достоин! Забудь все, что я говорил раньше. Плевать на его папочку-короля, пусть хоть до конца жизни со мной не разговаривает, обойдусь без его оливок, а вина у меня своего хватает…
Глава 16. Чрезвычайное происшествие
Пока испытания проходили просто отлично. Эти двое – Столыпин и Мануэль – показали себя безмозглыми младенцами.
Мелисса довольно потирала руки. Не зря она ради этого телешоу отменила три совещания с министрами и одно выступление перед депутатами. Может, телевизионщики и не пустили ее в Екатерининский дворец, но, к счастью, мини-телевизор в представительском «русско-балте» прекрасно ловил Интерсетку и транслировал картинку «Всемогущего» в высоком разрешении. Никто не мешал премьер-министру сидеть на заднем сиденье авто, припаркованного возле Золотых ворот дворца, курить и смотреть в экранчик. А если высунуться из машины, можно было увидеть галерею окон Большого зала – там мелькали темные фигуры и светились прожектора.
– Что же вытянул Алексей Попович? – заверещал Ангел из экранчика. Водитель Мелиссы вздрогнул. – Друзьяшечки, еще раз напоминаю, не забываем отправлять эсэмэс-сообщения в поддержку фаворитов! Итак, Алексей?
– Подмести пол, – огласил свое задание богатырь-Алексей.
– Ну давай, посмотрим на тебя, Алешенька, посмеемся, – сказала себе под нос Мелисса.
Алексей, скрестив руки на широкой клетчатой груди, решительно подошел к секции «Кладовая», где реквизиторы сложили множество предметов для уборки. Разнообразие щеток, валиков, тряпок всех форм и размеров, банок и флаконов с чистящими средствами могло ввести в ступор даже опытную мать семейства, что уж говорить о молодом холостяке.
Алексей задумчиво склонил голову набок и оценивающе взглянул на хозяйственное эльдорадо. Взял моток бечевки, положил обратно. Повертел в руках спрей для чистки деревянных поверхностей.
– Вот убожество, – злорадно сказала Мелисса, подкрашивая губы ярко-красной помадой. – К швабре даже не прикоснулся.
Парень будто услышал ее слова. Вытащил из дальнего угла швабру и уселся с ней на перевернутое пластмассовое ведро.
– Ну разве не дурачок? – толкнула Мелисса в плечо водителя. – Сидя он подметать будет, что ли?
Однако Алексей, судя по всему, подметать вообще не собирался. Вместо этого он снова стащил с полки бечевку и спрей, а также какую-то тряпку. Таймер угрожающе тикал. Алексей, сохраняя невозмутимое выражение лица, достал из кармана плоскогубцы.
Через семь минут он встал со своей импровизированной табуретки, повернулся к камере и торжествующе вскинул над светлой головой модернизированную швабру.
– Представляю вам подметалку-подмывалку! – объявил изобретатель на всю страну. – Начинаю тест-драйв нового устройства.