Романовы forever
Шрифт:
– Любит, – согласился Алексей, застегивая две разошедшиеся на широкой груди пуговицы. – И будет любить, пока не выйдет замуж. Потом ей станет не до этого. Женщина должна воспитывать детей, а не по кустам галопом скакать. Главное для жениха – как-то дотянуть до свадьбы, не сломав шею. Пока это представляется мне трудноисполнимым.
Парень наконец завершил свой туалет, отряхнул руки и протянул ладонь императору:
– Алексей.
– Николай Константинович, – скрывая улыбку, пожал руку монарх.
В голубых глазах Алексея последовательно
– Ваше величество! – изменившимся голосом залопотал Алексей. – Простите за допущенную недопустимую вольность…
– Ну-ну! – приструнил его император. – Не падайте в моих глазах, Алексей, такое жалкое поведение вам не к лицу. Никаких недопустимых вольностей вы не допустили. Приятно с вами познакомиться.
Алексей открыл и сразу же закрыл рот.
– Давайте так, – предложил государь. – Я для вас в первую очередь – отец невесты. Так что успокойтесь и скажите: вы правда разбираетесь в технике?
– Так точно, ваше императорское величество, разбираюсь! – отсалютовал Алексей.
– Хорошо, Алексей. Вы могли просто ответить «да, Николай Константинович». Пойдемте тогда со мной.
– Слушаюсь! Рад стараться, ваше императорское… То есть, конечно, пойдемте, Николай Константинович, с удовольствием.
Николай Константинович завел возможного родственника в гараж, где стоял наполовину готовый акваавиаавтомобиль. Серебристо-серый, обтекаемой формы. Пока что – в виде каркаса. Складные крылья расправлены, складные винты лежат рядом на табуретке. В итоге должно было получиться нечто среднее между миниатюрным двухместным вертолетом и катером.
Пока гость описывал круги вокруг инновационного авто, император переоделся в серый комбинезон с зеленым логотипом Русско-Балта на груди: стилизованная ромашка с пятью лепестками. Не слишком брутальный символ, но завод делал ставку на другую аудиторию – а именно на клиентов, заботящихся об экологии. Раньше на капотах «русско-балтов» красовались традиционные двуглавые орлы, но в восьмидесятых произошел большой ребрендинг.
Изобретение Николая Константиновича привело Алексея в полный восторг. Парень настолько увлекся изучением новинки, что забыл о своем смущении перед первым лицом государства и забросал это лицо вопросами о технических характеристиках машины. Император с готовностью разложил на столе чертежи и схемы, распечатанные на широкоформатной рисовой бумаге и озаглавленные «Фодиатор-1».
– Кстати, Николай Константиныч, а почему вы его так назвали?
– Фодиатор, Алеша, это такая летучая рыбка, – указал на яркий настенный плакат император. – Блестящая, гибкая, живет в южных морях, но может добраться и до Норвегии. Умеет и плавать, и парить в воздухе – совсем как моя будущая машина.
– И к тому же слово «фодиатор» очень похоже на «радиатор», – отметил Алексей.
– Ты прямо мысли читаешь, – восхитился Николай
Единомышленники, перебрасываясь специальными фразами, принялись возиться с детальками всех форм и размеров. Ради таких вот моментов Николай Константинович рано вставал по утрам. Что может быть приятнее, чем в спокойном одиночестве – или в хорошей компании, как сегодня, – поделать своими руками что-то полезное, осязаемое?
– Должен вам признаться, Николай Константиныч, что я так и не нашел неисправности в той скатерти, – повинился Алексей, ковыряясь тонкой отверткой в зеленой электрической плате. Император, лежа на теплом полу под машиной, занимался подвеской, лишь краем глаза поглядывая на помощника – тот явно знал свое дело. – Вы, наверное, видели по телевизору, как самобранка глючила.
– Да уж, рябчика, фаршированного каталонским апельсиновым кремом, я бы не рискнул пробовать, – отозвался государь.
– В общем, я ее обследовал полдня, от прогулки с великой княжной, дурак, отказался, и все безрезультатно! Готов поставить на кон свой диплом Московского государственного университета, что с такими продуманными решениями эта скатерть должна работать идеально. Меня эта мысль теперь мучает, спать не могу.
– Не переживай, Алеша, – император на секунду высунулся из-под днища автомобиля, – мастера Волжского альтернативного, которых мы вызвали, сказали то же самое.
– Неужто и они ничего не обнаружили? – обрадовался Алексей.
– Нет. Сказали, человеческий фактор. Может, принц Мануэль задел пульт, когда размахивал руками и свечку уронил. Или Столыпин, когда бегал с графином.
– Эти могут, – с презрением сказал Попович.
– И чего Кати в них нашла? – спросил император у блестящих клапанов пневмоподвески. Клапаны грустно молчали. – О чем она только думает? Неужели она считает их достойными? – Он снова выглянул из своего укрытия. – Слушай, Алеш! А знаешь что? Я с ней поговорю насчет тебя.
– Правда? – вскинул светлую голову напарник. – Она классная девушка. Да еще с таким папой! Было бы жаль проиграть.
– Все, можешь считать, поддержка государя-императора всероссийского у тебя в кармане. Передай-ка мне вон тот гаечный ключ!
Глава 14. Мелисса на грани взрыва
– Фу, – брезгливо поморщилась Мелисса. – Гадость какая.
– Не гадость, а кибернетические жуки, – наставительным тоном сказала Прасковья Ленивкина, глава научного центра «Емеля». Несмотря на свое скромненькое название, «Емеля» был той самой черепахой, на которой базировалось будущее России: центр занимался разработками оригинальных оборонных решений по заказу правительства и, в отличие от черепахи, продвигался вперед с фантастической скоростью. – Новое слово в разведке. Куда эффективнее и незаметнее устаревших квадрокоптеров. Не говоря уже о стоимости их производства. Вы посмотрите, какие очаровашки!