Роман
Шрифт:
Крестьяне стояли полукругом за дядюшкой, многие из них были сильно пьяны и опустились на траву.
Вскоре оба квадрата были намечены известкой, и дядюшка нетерпеливо попросил Акима поставить на обоих свою любимую фигуру «бабу в окошке».
– Да поживей, братец! – повторял он, не очень ловко закатывая рукав рубашки на правой руке.
Видя его неловкость, тетушка стала помогать ему.
Аким выставил двух «баб» и, довольный, отошел к кострам.
– Только полегче, Антоша, умоляю тебя! – просила
Антон Петрович поплевал на руку, погладил биту:
– Ну-с, сударушка-битушка, дубовая подруженька, сослужи мне службу верную, покажи себя не скверною!
Поправив левой рукой пенсне, он выставил вперед левую ногу, слегка наклонился и, плавным движением вытянув руку с битой, замер, прицеливаясь. Все тоже замерли.
– Лети, дубец, да будь молодец! – внятно с чувством произнес дядюшка и, мощно размахнувшись, метнул биту, присовокупив свое неизменное: – Гоп!
Пролетев положенные двадцать шагов, бита, ко всеобщему восторгу, снесла «бабу в окошке», далеко разметав городки.
– Ага-га! – победоносно закричал дядюшка. – Есть еще порох в пороховницах! Аким!
Аким подбежал с новой битой, дядюшка взял ее, погладил, прилаживаясь, но вдруг, передумав, обернулся к толпе:
– Адам Ильич! Тряхни стариной!
Лесничий как будто ждал этого и вышел вперед:
– Что ж, тряхнем!
Подмигнув молодоженам, он взял протянутую дядюшкой биту.
– Бита славная, бита справная! – с лукавой улыбкой заключил он, погладив ручку биты, слегка выставил левую ногу и, прищурясь, посмотрел на фигуру в квадрате.
– Лети, дубинушка, да в серединушку! – произнес Куницын, размахнулся и пустил биту с такой силой, что многие в толпе ахнули.
Попав в самый низ фигуры, бита с громким треском разнесла ее.
– Браво! – воскликнул Антон Петрович и зааплодировал. – Браво, полковник!
Адама Ильича обступили со всех сторон:
– Адам Ильич, вы нас просто потрясли!
– Чудно! Чудно!
– Вот, Роман Алексеевич, поучитесь!
– Что ж, охотно!
– И где же вы, батенька, эдак кидаться сподобились?
Адам Ильич улыбался, поправляя манжет:
– Я сподобился, почтеннейший Федор Христофорович, в моем полку. Знаете, ходила такая поговорка: настоящий офицер предпочитает бильярд – городкам, карты – бильярду, и пунш – картам. Так вот, я, к вашему сведению, предпочитал все наоборот: карты – пуншу, бильярд – картам и, наконец, городки бильярду! И не мудрено, что в полку меня окрестили «полковником ГГ». ГГ – это означает Главный Городошник!
– Браво! Браво, Адам Ильич! – воскликнул Антон Петрович. – Вот это настоящее дело! Вот настоящий боец! И посему я, Антон Воспенников, вызываю вас, полковник ГГ, на поединок! И упаси Бог отказаться!
– Отказаться?! – в тон ему заговорил Куницын. – И не подумаю! Принимаю ваш вызов
– Отлично! – взмахнул руками дядюшка. – Будем драться, как Ромео и Тибальт, и да падет один сраженный, а победителя увенчает лавровым венком наша прекрасная Офелия!
Он повернулся к Татьяне и послал ей обеими руками воздушный поцелуй.
– Я согласна! – Татьяна сняла с головы померанцевый венок. – Это тому, кто победит!
– Браво! – крикнул Красновский.
– Ура! – закричал Аким, и мужики подхватили.
– Неужели они будут состязаться! Как романтично! – восклицала Красновская.
– Да. Романтизма здесь ой как много! – улыбался Рукавитинов.
– Слишком даже… – зевнул усевшийся на траву Клюгин, – и я от этого устал…
– Аким, Аким! – командовал дядюшка. – Найди двух молодцов попонятливей, чтоб биты носили! Да кого-нибудь, чтоб фигуры ставил!
– Сыщем! – откликнулся Аким, оглядываясь на толпу, и через мгновенье двое парней и двое мужиков уж бежали к квадратам.
А вскоре первые биты седовласых соперников полетели и под шум толпы сбили первую фигуру – «солдатика».
– Хорошее начало – полдела откачало! – задорно крикнул Антон Петрович и махнул парням. – Ставьте «пушку», ребята!
Ребята бросились ставить «пушку» и подбирать биты.
– Ну-с, пушечка-подружечка! – повертел в руках биту Антон Петрович. – Лети, дубец, да будь молодец! Гоп!
Бита полетела и сбила «пушку».
– Ура! – закричали кругом.
Адам Ильич плавно прицелился, выставив ногу и слегка отклонился назад:
– А на вражескую пушку мы – дубовую ватрушку! Хоп!
И в своей плавной сильной манере метнул биту, которая также снесла «пушку».
– Ура! – кричали вокруг.
– Ну, полковник ГГ, ну герой Шипки! – восхищенно качал головой Антон Петрович.
Адам Ильич довольно улыбался, поправляя усы.
– Они так ловко кидаются, словно каждый день играли в городки! – удивленно смеялась тетушка.
– Что же вы хотите, душечка, это же любители! – объясняла Красновская.
– Потише бы, ой потише! – улыбался отец Агафон. – А то этак и ребрышки поломать можно…
– Аким! «Ворота»! – кричал дядюшка, плюя на руку и крепко берясь за биту.
Вмиг «ворота» были поставлены.
– На чужие ворота у нас дубовая бита! – продекламировал дядюшка и сбил фигуру.
– По воротам – с разворотом! – в тон ему сказал Куницын и метнул биту так же удачно.
– Ура! – кричали все.
– Как хорошо! – радовалась Татьяна. – Какие они чудесные. Как я люблю их! – Роман целовал ее руки.
– «Телегу»! – кричал Антон Петрович.
– «Телегу»! – кричал Куницын.
– «Телегу»! – кричала толпа.
Поставили две приземистых «телеги», состоящие из пяти городков.