Роман романа
Шрифт:
СУДАКОВ: Ничего не понимаю.
РОМА: Пожалуйста, не беспокойтесь. Я за нее отвечаю. Если с ней что-то случится, я сам приду к вам, встану под ваше замечательное ружье и сам нажму на оба курка.
СУДАКОВ: Нет уж, самую приятную часть оставь мне.
РОМА: Договорились. Сигаретку?
СУДАКОВ: Я только "Приму" курю.
РОМА: Это как раз"Прима" и есть. Пожалуйста.(РОМА протягивает СУДАКОВУ пачку сигарет. Тот берет сигарету.) Прошу вас.
Рома подносит к лицу СУДАКОВА горящую зажигалку.
СУДАКОВ: Эй, да ты мне все усы спалил!
РОМА: Ради Бога извините,
СУДАКОВ: Что?
РОМА: Ничего, неудачная шутка.
СУДАКОВ:(СУДАКОВОЙ) Ну как, ровно?
СУДАКОВА: Не пойму, Володя.
СУДАКОВ:(потрогав все что осталось) Эй, да ты же отрезал, вдвое больше, чем спалил! Голое место оставил!
РОМА: Ничего, так вам лучше! Усы вас сильно старили. Ну все, до свидания. В следующий раз я приведу сюда вашу дочь в целости и сохранности. Обещаю!
РОМА спешно уходит.
СУДАКОВ: Эй, погоди, когда следующий раз-то будет?! Эй, погоди!
СПОРТКОМПЛЕКС "МОЛОДОСТЬ" Спортивный зал. БАТОН и КАРОЛИНА. На Каролине белое свадебное платье. Она крутится перед зеркальной стенкой.
КАРОЛИНА: Ей Богу, как молоденькая девочка! Чистая, невинная, восторженная, легкая как мотылек!
БАТОН: Ты и есть молоденькая девушка.
КАРОЛИНА: Правильно, я и есть молоденькая девушка. Самая красивая девушка на свете. Нет, все-таки с фатой лучше. Как ты думаешь?
БАТОН: На занавеску похоже.
КАРОЛИНА: Что ты понимаешь?! Ты первый раз женишься. А я выхожу замуж, дай Бог... Ну ладно. Иди сюда.
БАТОН: Зачем?
КАРОЛИНА: Поцелуемся. Подожди, дай прикину, как мы будем смотреться с тобой. Ничего. Только лицо тебе бы немного умней.
БАТОН: Не нравится, так не смотри!
КАРОЛИНА: Нравится, нравится, все нравится, и эта пошлейшая церемония, которая нам предстоит, тетка с железо-бетонным голосом, фальшивый оркестр из двух человек, штамп в мой поддельный паспорт - это все сказочно хорошо! Поцелуй меня, Батонов!
БАТОНОВ: Что же, я с удовольствием.
Целуются, заходит РОМА.
РОМА: Конечно, дико извиняюсь, но хотелось бы выслушать последний пункт этой ненормальной книжки. И желательно, чтобы в нем не было что-нибудь о схватке со Змеем Горынычем. А что касается предыдущего пункта, то вот...
РОМА протягивает КАРОЛИНЕ фрагмент усов господина СУДАКОВА. Та берет их и выкидывает через плечо.
КАРОЛИНА:(удивленно) Здравствуй, Рома, здравствуй.
РОМА: Постой, а из усов разве не нужно никакого отвара делать?
КАРОЛИНА: Об этом не беспокойся. Как твое здоровье?
РОМА: Отлично.
КАРОЛИНА: Ты вроде сперва передумал.
РОМА: А потом передумал обратно. Читай дальше, Каролина, свет, Цезаревна.
КАРОЛИНА: Хорошо, не торопись. (открывает книгу, читает) "Достать корень пучтек".
РОМА: Кисленький корешок?
КАРОЛИНА: Вот именно.
РОМА: И где ж мне его взять?
КАРОЛИНА: В Америке.
РОМА: Ты так просто говоришь "В Америке". Что же мне, ехать туда прикажешь?
КАРОЛИНА:
РОМА: Ты в своем уме?! Как я туда поеду?
КАРОЛИНА: Я тут не при чем. Так в книжке написанно. И, потом, это тебе не тридевятое царство. Все цивилизованно, еда вся обезжирена.
РОМА: При чем тут еда?
КАРОЛИНА: Но у тебя же есть лишние килограммы.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
АМЕРИКА. Резервация. Вигвам. Сидит очень старый индеец - ВОЖДЬ. Глаза его закрыты, он точно окаменел. За пределом вигвама слышится глухие и мерные удары в барабан. Внезапно мы слышим крики, звуки борьбы, вопль Ромы"Пустите, янки проклятые, мне к старшему надо!" Появляется РОМА, грязный, небритый, башмаки стоптаны, ворот рубашки оторван. Он, тяжело дыша, оглядывается и замечает ВОЖДЯ.
РОМА: Гуд ивнинг. (ВОЖДЬ молчит. РОМА приближается к нему.) Гуд ивнинг, говорю. Доброе утро.(ВОЖДЬ молчит. РОМА тихонько трогает его.) А ведь мы с тобой знакомы. Слышишь, индеец. Ты был у меня в детстве. Правда тогда ты был пластмассовым. Ты же не спишь. Ведь притворяешься же. Хорошо. (РОМА поднимает правую руку) О, великий вождь Молчаливый Койот, тебя приветствует Говорливый Бурундук. Желаю чтобы в твоем стаде никогда не болели бизоны, и чтобы в твоей трубке никогда не кончался табак. Хотя я, лично, предпочитаю с фильтром. (ВОЖДЬ не реагирует) Значит, говорит не будем?! Здороваться не будем? Здороваться у вас здесь не принято! Конечно! Тем более, когда появляется какой-то непонятный бледнолицый в грязной рубашке. А ты знаешь, ты, последний из могикан, что я пережил за это время?! Что мне стоило сюда, в эту дыру приехать?! Я там у себя работать устроился, чтобы на билет в твою идиотскую Америку скопить! Работать, понимаешь?! Да я никогда в жизни не работал! На мебельном складе грузчиком, понимаешь ты, индеец! Меня там шкафом придавило! Я всю ночь под этим шкафом пролежал, пока меня не вытащили! Там внутри этого шкафа стекловата была. Знаешь ли ты, индеец, что такое стекловата?! Мерзкая, отвратительная дрянь, которая впивается в кожу стеклянной крошкой. И потом кожа чешется, чешется до изнеможения, до крови! Я чтобы визу поганую сделать целый месяц в пять утра вставал! В самолете мне так плохо стало, что меня весь экипаж откачивал! Меня по дороге сюда три раза негры грабили, я десять дней одним чизбургером питался! Твои молодцы за мной по всей деревне вашей гонялись! И после всего этого ты еще молчать будешь! Не выйдет!! Ду ю андестенд ми?
ВОЖДЬ: Понимаю, понимаю, хватит орать.
Недовольный ВОЖДЬ встает, берет шкуру на которой сидел и отходит в сторону. Там он садится в ту же позу и закрывает глаза.
РОМА: Ты что по- русски говоришь? (ВОЖДЬ не реагирует) Ты что, все понимаешь? Эй, эй, ты что, не выспался? Вставай утро уже.
РОМА трясет ВОЖДЯ за плечи, тот открывает глаза.
ВОЖДЬ: Молодой человек, оставьте меня в покое.
РОМА: Нет проблем. Дай мне корень, как его, пучтек, и я изчезну.
ВОЖДЬ: Как говорят в России, "ты мне не тычь, я тебе не Иван Кузьмич".