Роман для Абрамовича
Шрифт:
И обнял так, что ясно, что хотел. Она из чувственных объятий не рвалась, только руками в грудь его уперлась и выразительно уставилась в глаза.
– Из всех достоинств, главное – терпенье. – Напомнила она в который раз. – Не знаю, кто-то там считает так. А в нашем случае, я знаю, что подходит. И чувствую, что ты почти готов.
И тут он так настойчиво прижался, свою «готовность» придавив к её ноге. Наина вывернулась, и на расстоянии сказала шепотом надежды и любви:
– Володя! Чтобы чувство шло из сердца! Я вижу, что ты
Глаза у девушки мечтательно блестели, дыханье трепетно приподнимало грудь, рельеф которой делал свитер тесным. И даже в шаге расстоянья нежность кожи пьянила в одурь и огнём вскипала кровь.
Меж тем Наина рассказала «кабальеро» свои решения в практических вопросах, и попросила ей немного подсобить.
– Я, знаешь, ухожу из РУДеэНа. Мне посоветовали и нашли квартиру. В Филях однушка, и не очень много просят.
– Да, не проблема, я с деньгами помогу.
– Нет, мой продюсер, я не содержанка. Нельзя ли что-нибудь вперед из денег взять, что в договоре есть как гонорары?
– Ну, я скажу, чтоб выдали аванс. Но зря не хочешь, я бы мог платить владельцам.
– Когда с тобою вместе заживем, тогда твои – моими станут средства. Ты не спеши, ещё сумеешь заплатить. Поможешь шмотки перебросить на квартиру? Там, в общежитии, наверно, сумки три.
Для слов отказа не хватило сил – что говорить, общенье с сибирячкой день ото дня Володе делалось нужней. И, заодно, хотелось бы узнать, куда Наина едет поселяться.
– Я подожду. Ты собери всё побыстрей. И позвони, я заберу поклажу, – остался ждать в машине, так решил.
Анжела была в курсе предстоящих перемен. Кубинка радовалась за свою Наину, но опасалась за успехи авантюры. Казалось, всё уже обговорили, чтоб не мусолить больше эту тему. Один вопрос у знойной женщины-подруги Наина всё-таки хотела прояснить.
– Мой опыт, ну, ты знаешь, с «кабальеро», кроме брезгливости мне ничего не дал. Скажи, Анжела, при соитии с мужчиной, в блаженстве плоти закипает кровь? Как это мне воображение рисует?
– Когда случится настоящая AMORE. И чтобы «мачо» научил тебя любить.
Наина медленно кивнула головой: «Мне размышленья так и подсказали».
В прощальном взгляде в зеркало каморки «модель» увидела горенье этой мысли в упрямом отражении своих глазах. И поднялась решительно идти.
– Ты мне позванивай, «прекрасная креолка». А, может – встретимся, как выпадет судьба.
Пока что планы звали в дальнюю дорогу.
Доктор Щеглова, после долгого осмотра, хотела молодую пациентку напутствовать словами утешенья.
– Вы очень молоды, собою хороши – кругом так много всяких отморозков. И все готовы руки распускать. Так вы уж постарайтесь осторожней. Что нужно – сделали, и всё у вас в порядке. Но… Первая беременность, аборт… Даст Бог, и обойдется без последствий. И сможете детишек нарожать. А если я понадоблюсь…, вопросы …, так вы всегда звоните, без проблем.
– А
– Вы о насильнике такую речь ведёте? – Врач искренне была удивлена.
– Нет, что вы, исключаем криминал. А если шеф…, ну, важный человек, так возжелает, что и не откажешь, чтобы врага себе не наживать… То нет ли средства – капнуть в кофе, иль вино? И он потом захочет, но не сможет?
Щеглова поднялась с другим лицом.
– Каких сейчас снадобий только нет! Но ваш вопрос как раз о криминале. Вы, верно, крутите в мозгах про клофелин. А я вас чуть ли не за жертву посчитала.
– Нет Ольга Юрьевна, какой там клофелин. Но у меня сейчас такое чувство, что я интимной близости боюсь. И не могу себя никак настроить.
Тут Ольга Юрьевна включилась с пониманьем.
– Вам, Шубина…, ну как вам не помочь. Сейчас я всё для вас организую.
Она взяла мобильный телефон. Но, будто вспомнила, спросила у Наины:
– Есть врач-психолог – вот уж истинно целитель. К нему проблема на прием попасть. Но консультации, конечно, стоят денег. И не таких, как в клинике у нас. И если вам не позволяют средства, вы мне скажите, я другого поищу.
– Пусть будет дорогой, раз он хороший, – Наине и фотограф дал аванс, она уже снималась на обложки.
И Ольга Юрьевна сказала в телефон:
– Артем Семенович? Щеглова беспокоит. Могу я пациентку к вам послать? Так, запишите – Шубина Наина. Ну, что ж, спасибо, я ей передам.
Щеглова что-то написала на листочке, и отдала Наине со словами:
– Вам повезло. Артем Семенович Васильев, с огромной практикою психотерапевт. Возьмите – как зовут, и телефон. Я вас представила, и он сказал что примет. И уберет психологический барьер.
Расставшись с доктором, Наина поспешила не упускать «горячий след», и (что тянуть?) набрала номер психотерапевта. На всякий случай объяснила: «от Щегловой».
– Я с вашим случаем, признаться, не знаком, – тембр голоса располагал к доверью, – и от коллег мне сведений не надо – вы всё сумеете сама мне рассказать. В какое время завтра вы свободны?
– Да вы скажите мне, куда подъехать? Назначьте час. Я дальше разберусь.
Васильев предложил, как место встречи, весьма известный «Институт питанья», где он, как приглашенный консультант, сам обустроил помещенье для сеансов. И взял инициативу на себя.
– Вы сможете к двенадцати подъехать в район Сокольников на улицу Гастелло? Там каждый вам покажет «Институт». А в институте спросите меня. Так, значит, я в двенадцать буду ждать.
На первый взгляд Артем Семёнович был молод. Но далее, в процессе разговора, вносилась ясность – перед вами зрелый муж, и, без сомненья, понимающий наставник, вас чувствующий, как никто другой.