Ролевик: Рыцарь

Говда Олег

– Не твоего ума дело… – буркнул Аким, который считал эту тему слишком серьезной, чтобы попусту опошлять ее языком.

– Не сердись. Это я так, от нечего делать. Хотя, если обстоятельно подсчитать, то верная жена гораздо дороже блудливой девки обходится.

– Тьфу, – в который раз сплюнул под ноги старший товарищ. – Вот язык без костей. Никак я тебя не пойму. А если бы твоя невеста да вдруг узнала, что ты о ней мелешь?

– Не поверит, – серьезно ответил парень. – Для таких как Забава плохих людей не существует. Мне порой самому страшно за нее. Каждому слову верит. Но ведь всегда белым и пушистым не будешь, все равно изгваздаешься. Если не об одно, так о другое. Да и с чего это ты вдруг о ее чести забеспокоился?

Ихний товар, их и забота – хранить, пока стоящую цену предложат, или приторговывать потихоньку в розницу. Хоть, что ты мне не говори, а не верю я во все эти скромно потупленные глазки и стыдливый румянец. Как мы на них облавы устраиваем, так и они в засаде сидят, разбросав вокруг приманку, и перебирают: тот недостаточно красив, этот статью не вышел, а вон тот – всем хорош, но слишком беден.

– Тебя послушать, – буркнул Аким, – так начинаешь радоваться, что бобылем остался. А баба, сидящей на дереве дикой рысью, покажется.

– А ты, лживым чарам не поддавайся, ума не теряй, глядишь, и сам из добычи в охотника превратишься, – улыбнулся лукаво младший товарищ. – И тогда не собственная дурная голова чью-то стену украсит, а совсем даже наоборот – бархатная шкурка, прелестной хищницы, твое ложе согреет.

– Да, – удивленно помотал головой старший товарищ. – Мудрено говоришь. Как будто из нас двоих тебе седина волосы посеребрила. А я тебе так скажу, друг, с девками, как с 'костями'. Иной, сразу все шестерки выбросит и счастлив до смерти, а другой – сколько не трясет, у соседа расклад лучше. Но, тут уж либо рисковать, либо за стол не садиться. Главное распознать, когда пора закончить кон, и не переиграть самого себя.

* * *

Пройдя сквозь глубокую арку, и невольно задержавшись по ту сторону ворот, из-за одеревеневших в седле ног, хранитель слышал весь разговор стражников. Крестьянские дети не умели говорить шепотом, и даже о самом потаенном, орали так, словно переговаривались через бурный поток. Вышемир довольно ухмыльнулся. Своеобразный философский подход младшего воина ему понравился, и он взял его на заметку. Такие парни, без особых моральных устоев и с завышенной самооценкой всегда могли пригодиться в делах, где излишняя щепетильность только вредит.

Вышемир любил, чтобы его не только уважали, но и боялись, считая оба этих чувства прерогативой любой власти. Потом память услужливо напомнила о девушке, и мужчина ухмыльнулся собственным мыслям. Глядишь, со временем, представится возможность проверить: действительно так ли она хороша. Подумал об этом, и сам удивился неожиданно вспыхнувшему желанию. До сих пор, Вышемир не замечал за собой чрезмерного влечения к прелестям служанок. Напротив, имел вечные недоразумения по этому поводу со Ставром и Любомиром, которые с юных лет не пропускали ни одного миловидного личика или соблазнительной фигурки, и не могли понять, почему их брат остается равнодушным даже к откровенным совращениям. И вдруг – такой каприз сознания?.. Чудно, право слово. Хотя, если вспомнить все, что удалось высмотреть в разрезе платья, да прибавить к этому доверчивый взгляд беззащитного ягненка…

Вышемир покрутил головой, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Маловразумительных и лишенных логики поступков он не любил и опасался, даже если это всего лишь собственные прихоти. Вернулся мысленно назад и понял: встреченная девушка стала желанной не из-за личных качеств, а потому что принадлежала другому. А он мог ее отнять! И именно возможность уничтожить чужое счастье, предрекало Вышемиру незабываемое удовольствие, несравнимое с заурядными любовными потехами. И, разобравшись в своих капризах, Ищущий истину заторопился дальше.

Сразу за стенами привратной башни, Вышемир остановился и обвел взглядом улицу. Она была полна народу. Казалось, все справное население Зелен-Лога

съехалось сюда на одну большую и бесконечную ярмарку. Если в предместье почти на каждом шагу встречались лавки с кипами выставленных на продажу вещей: от одежды и тканей, до горшков и сапог, будто высыпалась кладь из десятка купеческих фур, то здесь уже продавали более дорогие товары. Но сутолока от этого ничуть не становилась меньше. Складывалось впечатление, что все зажиточные горожане, спасшись от пожара в одном платье, одновременно выбежали на Таможенную площадь, желая срочно пополнить свой оскудевший гардероб. Вышемира, который успел уже привыкнуть за время каникул к провинциальной безмятежности и тишине, этот вселенский бедлам немного ошеломил.

Чтоб попасть от южных ворот во дворец ему предстояло пройти через половину города. И при такой толчее, это его не особо радовало. Хорошо, хоть амулет хранителя все так же исправно очищал дорогу от толпы. Серебряный паук мрачно взблескивал на его груди, и все, кто попадался навстречу: купцы, ремесленники, служанки, воины, иные горожане или дворня сразу уважительно склонялись в поклоне и опускали глаза, отдавая надлежащие почести одному из представителей всесильного Оплота. Даже злобные бродячие псы и, разнежившиеся на прогретых солнцем камнях мостовой, независимые коты, чувствуя силу, спешили убраться с его пути в ближайшую подворотню. Только благодаря этому преимуществу, Вышемир достиг дворца довольно быстро и без приключений.

По этикету, каждый прибывший ко двору шляхтич, должен засвидетельствовать свое уважение королеве, но, не желая терять время на глупые церемонии, Вышемир проигнорировал парадный вход и сразу двинулся к правому крылу. Того, что был связан крытой галереей с Башней Прорицания, где с незапамятных времен селились все королевские астрологи и предсказатели.

В слишком просторных и полупустых коридорах огромного дворца его шаги, звучали как эхо железной поступи неумолимой судьбы. Даже жутко делалось. Полвека тому, до Моровицы здесь просто роилось от вельмож, придворных, стражников, лакеев, прислужников и служанок. Зато теперь, безлюдье, особенно в помещениях, рассчитанных на проведение различных церемоний, постоянно напоминало о беззащитности человечества. Относительно оживленно и шумно было только вокруг анфилады центральных комнат, где непосредственно проживала королевская семья. В другой раз, возможно молодой Вепрь и заглянул бы на часок к венценосной тетушке, но сейчас он спешил.

Напустив на себя вид весьма озабоченного важными делами, Вышемир прошествовал бесконечными галереями и переходами, к хорошо знакомым апартаментам советника и предсказателя самой королевы, а так же друга и наставника мудреца Ксандора.

Здесь всегда было пусто, словно все опять вымерли. Поэтому Вышемир даже удивился, когда перед самими дверями в опочивальню Ксандора дорогу ему заступила фигура в латах. Поскольку Ищущий шел, привычно сгорбившись и не отрывая нахмуренного взгляда от земли перед собой, будучи уверенным, что все поспешат уступить дорогу, препятствие оказалось для него совершенной неожиданностью. Он прекратил созерцать носки собственных сапог и удивленно поднял голову. Перед ним стоял Жирослав, барон Тушинский и сотник личной гвардии королевы Беляны.

– Не понял? – недовольно проскрежетал Вышемир, не столько раздосадованный задержкой, сколь изумленный, что гвардеец дерзнул его остановить. К тому же, столь неучтиво. – Жирослав, не меня не узнал? Или знак Ищущего истину не заметил?

– Искренне прошу прощения, хранитель, что осмеливаюсь на такой поступок, но мне строжайше приказано никого не впускать в покои, – спокойно ответил барон, изображая подобие поклона.

– Милостивый сударь! – от возмущения ломкий басок хранителя превратился в хриплое рычание. – Разве ты не знаешь, что я могу входить к мудрецу в любое время дня и ночи?!