Роль грешницы на бис
Шрифт:
– Да уж… – разочарованно протянул Кис. – Некоторые вещи можно выпытать у тебя только под страхом смерти!
Александра только счастливо вздохнула и поцеловала его в расстегнутый ворот рубашки.
– Алеша, – она вдруг подняла к нему удивленное лицо, – но как он мог узнать, что мы начали копать в направлении ребенка Измайловой?
– Именно этот вопрос я себе и задаю…
Именно этот вопрос он себе и задавал.
КАК?
Одно из двух: либо убийца следил за перемещениями детектива в пространстве, либо он подслушивал разговоры актрисы. В первом случае он должен был висеть на хвосте у машины
Он все же запросил список мужчин 1972 года рождения, состоявших в Москве и Подмосковье на психиатрическом учете, действуя скорее по инерции: этот список окажется громаден, при том что наверняка неполон. На его проверку уйдет время, много времени, а Кис знал, что у него времени нет. Нисколько.
– Дело в том, Алексей Андреевич, – перезвонили ему в скором времени, – что архивы хранятся только двадцать пять лет. Кроме того, единой системы учета не было, поиск данных займет много времени…
– Не надо, – сказал Кис. – Оставьте это, теперь нет смысла.
Смысла нет, потому что времени нет, к тому же шансы выудить что-либо из подобных сведений ничтожно малы. Терять время на почти тупиковый ход – непозволительная роскошь: предупреждение убийцы не было шуткой, о нет!
Кис приложил немыслимые старания, чтобы уговорить Александру уехать из Москвы на несколько дней под любым предлогом, и она, вняв его заклинаниям, отправилась в одну давно назревшую командировку в Литву. Но спокойствия ему это не принесло: новая игла, уже не пустая, могла достаться, к примеру, Ване. Он тоже был членом его семьи.
Немного утешало то, что Ванек по-прежнему залегал у своего друга, жизнерадостного Вовы. Но кто сказал, что игла не достанется ему самому, Алексею Кисанову? Пока что его только предупредили, но, если он не продемонстрирует покладистость, убийца может пойти на крайнюю меру и убрать самого детектива… Прямо скажем, покидать этот несовершенный мир в намерения Киса не входило. И посему следовало торопиться. Очень торопиться.
И все-таки, несмотря на пережитый ужас, это предупреждение принесло один несомненный плюс: оно подтверждало, что детектив на верном пути.
На пути к сыну актрисы.
– Здравствуй, Цветик. Проходи. Давно я тебя не видел. Как поживаешь? Довольна жизнью?
– Нет.
– Он тебя обижал?
– Оставим это.
– Хочешь, я его убью?
– Нет.
– Ты пришла ко мне насовсем?
– Смотрю, ты хорошо живешь. Зарабатываешь?
– Ты знаешь, у меня же золотые руки. Считаю плохо, названия не запоминаю, но руками… С закрытыми глазами могу мотор собрать. Спроси меня, помню ли я твое тело? Не помню. Но глаза закрою – и руки все вспомнят. Ты пришла ко мне насовсем?
– У тебя была женщина за это время?
– Я однажды
– Мы три года не виделись… Ты изменился. Такой же красивый мальчик, но теперь совсем взрослый. Ты знаешь, сколько тебе лет?
– Нет, Цветик. Я ведь не запоминаю цифры.
– Тебе это мешает?
– Не очень. На работе считать не приходится. А в магазинах меня знают, я продавцам машины просто так чиню, бесплатно, – они меня не обсчитывают, я думаю… А денег я много зарабатываю – зачем их считать? Хочешь, их будешь считать ты? Ты пришла ко мне насовсем?
– У тебя такая странная квартира… Красивая. У тебя много красивых вещей. У мужчин обычно так не бывает.
– Я люблю все красивое. Красивое, как ты… Врач говорит – это потому, что я добрый и чувствительный. Я к нему ходил, как ты просила… Почему ты так странно на меня смотришь?
– Ты ему не говорил, врачу, что ты моего жениха убил? И батьку… Это ведь ты его толкнул, да?
– Я. Хотя я точно уже не помню. Мне кажется, что я. А может, я просто очень этого хотел.
– Тебе не жалко их было?
– Цветик, зачем ты спрашиваешь? Ты меня боишься?
– Нет. Просто интересно. Ты любого человека можешь убить?
– Я тебе никогда не сделаю плохо, не бойся. Я добрый, Цветик, врач правду говорит… Я тебя люблю, очень сильно люблю.
– Я знаю.
– Ты пришла ко мне насовсем?
Печальна участь частного детектива! Нет у него ни вертолетов, ни машин с мигалками, ни бравых парней в распоряжении… Ни даже оружия толком, – вернее, оно есть, конечно, но как бы не родное, так, двоюродное: не как у детектива, а как у якобы охранника неизвестно чего… Ни баз данных у него нет, ни криминальной лаборатории, ни права вызвать к себе повесткой, – короче, ничего у него нет, у бедного родственника следственных органов, у частного детектива. Кроме его головы. И должна она отдуваться за всех, чтобы компенсировать нехватку вертолетов, машин с мигалками и прочего – см. список выше.
Одним словом, не на что ему надеяться, кроме собственного соображения и воображения. И теперь Кис пытался загрузить и то и другое по полной программе.
Собственно, он никогда не считал, что отличается каким-то особым воображением, но что верно подмечено, то верно: он к людям внимателен. Он всегда (ну, часто) пытается их понять, поставить себя на их место и ощутить то, что чувствуют они. Он и сам не знал, от природы ли ему это качество дано или оно профессией выработалось, но это было именно так. И на основе этого внимания и понимания он и пытался выстроить чужую логику и психологию, погрузиться в нее, чтобы однажды с ней пересечься в некоторой точке ментального пространства. Однако если эта задача всегда была непростой – чужая душа потемки, как известно! – то сейчас она еще более усложнилась: ему нужно было проникнуть в логику и психологию дебила!