Роковой шторм
Шрифт:
Ред окунул руки в ароматизированную воду в кувшине, стоявшем перед ними, и высушил их полотенцем. Собрав остатки еды, он оттолкнул столешницу низкого столика, потянулся и с улыбкой посмотрел сверху вниз на Джулию.
— А теперь — в ванну, — сказал он. — Я приглашаю тебя разделить ее со мной, о моя золотоволосая Гюльнара.
Перспектива совместного омовения сулила райское блаженство.
— Вероятно, ты хочешь, чтобы я потерла тебе спину?
— Замечательное предложение, тем более что этим я не избалован.
— А как же твоя драгоценная Изабель?
— Я лишил ее такого
— Большинство мужчин не столь разборчивы.
— Большинство мужчин не женятся на мегере, которая ударила ножом недостаточно стыдливого поклонника.
— Неужели она тебя совсем не привлекает? — упорствовала Джулия.
— Я не совращаю пятнадцатилетних девушек, которые мне годятся почти что в дочери. Почему ты спрашиваешь об этом? Может, ревнуешь?
— Я? Ревную? — от возмущения она стала одеваться быстрее.
— По логике вещей, у тебя нет причин, но, кажется, ты не всегда руководствуешься логикой. Зачем, например, ты одеваешься? Тебе сейчас снова придется раздеться.
— В самом деле? Ах, да, — сказала она и начала снова развязывать пояс. — У тебя действительно не было женщины со времени нашей последней ночи на «Си Джейд»?
— У раба не слишком много возможностей, особенно если он все время проводит в море.
— Однако была Изабель, — подчеркнула Джулия.
— Она не возбуждает меня, хотя слегка напоминает тебя цветом волос, но проигрывает по сравнению с твоим совершенным лицом и телом.
Накидывая его плащ на свое обнаженное тело, Джулия пристально посмотрела на Редьярда.
— Ред, — неуверенно произнесла она. Дотянувшись, он стянул концы своего плаща вокруг ее подбородка.
— Ну пошли же. Неужели моя лесть не заслужила по крайней мере того, чтобы ты потерла мне спину, — поддразнил он, увидев, как разочарование сменило сомнение на лице Джулии.
В ванне, стоя в горячей ароматной воде, она терла спину Реда с большим рвением. Он делал то же самое очень нежно, в основном стараясь, чтобы ее скользкое тело не вырвалось из его рук. Результат любовных игр не замедлил последовать…
Ночью, лежа обнаженной в объятиях Реда под шерстяным одеялом, Джулия впервые за все эти годы крепко спала. На рассвете Ред вновь разбудил ее для любви. Потом она вновь заснула и проснулась, когда солнце было уже в зените. Она открыла глаза. Комната, где они провели ночь, была золотисто-желтая от света, отражающегося от крашеных стен, облицованных кафелем в проемах дверей и окон. Гладкие мраморные полы были покрыты коврами и звериными шкурами. Одна из шкур была плащом той самой львицы… За окном в саду распевали птицы, слышалось воркование голубей. В комнате было довольно прохладно. Плохо было лишь то, что на кушетке она была одна: место подле нее уже остыло. Ред давно куда-то ушел.
Поднявшись, Джулия накинула какую-то вчерашнюю одежду, рукой кое-как расчесала волосы и вышла из спальни в поисках Изабель.
Та хлопотала среди множества горшочков и мисочек возле зажженного очага в задней комнате для прислуги. При виде ее девушка вскочила.
— Моя госпожа Гюльнара! Вам надо было только позвать меня.
Ее круглое лицо слегка
«Интересно, — подумала Джулия, — это из-за их разницы в возрасте или в результате инструкций, данных Редом?»
— В следующий раз так и сделаю, если не возражаешь. А сейчас я хотела бы подкрепиться лепешкой и фруктами.
— Конечно, моя госпожа. Я принесу вам целый поднос кушаний.
— Ты очень добра, — откликнулась Джулия.
— Ваши вещи из гарема старого дея уже принесли, — продолжала девушка.
— Позже, когда вы поедите, я позову другую служанку и мы все расставим так, как вы скажете.
— Спасибо, — ответила Джулия.
День полз медленно, а Ред все не возвращался. Изабель копошилась по хозяйству, считая это своей священной вотчиной, и Джулии некуда было приложить энергию. Когда она спрашивала Изабель о Реде, та лишь трясла головой с видом крайнего удивления, пораженная тем, что Джулия могла подумать, что хозяин мог посвятить в свои планы простую рабыню. Целиком принимая на веру главенство мужчин, Изабель занималась лишь домоводством.
Джулия сменила свой золотистый костюм на турецкий и ей ничего больше не оставалось делать, как только сидеть, изучать свои синяки и думать о событиях прошедших суток. Надев бурнус, она вышла в сад, но прогулка также не принесла ей удовольствия: от сгоревших накануне зданий полз едкий дым, в небе носились стервятники, выискивая добычу. Дождь, холодный серый зимний дождь, заставил ее вернуться в дом.
Она подумала о том, что стало с телом Мохаммеда дея и с убитыми во время переворота. Затем пыталась читать, когда вдруг внезапно донесся стук в дверь. Изабель, поспешно накинув покрывало и что-то бормоча под нос, бросилась открывать.
При виде вошедшего Джулия вскочила на ноги.
— Базим! — воскликнула она дрожащим от радости голосом.
— Моя госпожа Гюльнара, — произнес он с глубоким поклоном, — надеюсь, что вы в добром здравии.
— Да, — уверенно ответила она, — а как ты?
Лицо его исказила гримаса, и он взглянул на свои ноги.
— Я еще плохо хожу, — ответил он, — но буду жить.
— Бастонада? — прошептала она.
— Им было необходимо вытянуть из меня признание. Это не удалось сделать лишь потому, что время их прошло. Но я пришел сюда не для того, чтобы жалобами вызвать сочувствие. Я пришел к вам как ваш нижайший слуга, по воле Аллаха, на то время, пока вы нуждаетесь во мне.
— В этом нет необходимости, Базим. Я просила освободить тебя из тюрьмы не для того, чтобы ты стал моим рабом.
— Есть необходимость, о прекрасная госпожа. Мой хозяин, Мохаммед дей, поручил мне заботиться о твоем счастье и благополучии. За то, что ты вызволила меня из тюрьмы, я искренне предан тебе и поклялся Рейбену эфенди, что буду защищать тебя.
— Как пожелаешь, Базим. Возможно, я буду нуждаться в защите. Но кто этот Рейбен, о котором ты говоришь?
— Рейбен — новое мусульманское имя, выбранное тем, кого знали как Редьярда. Ритуалы, сделавшие его мусульманином, завершены. Ты более не рабыня раба, но имущество свободного человека.