Роковой шторм
Шрифт:
Последнее показалось ей недостаточно убедительным, тем не менее Джулия сказала:
— Невежливо обращаться так с замужней женщиной. В любом случае, мне казалось, вы сочли достойной интереса падчерицу леди Лоу.
— Вы весьма наблюдательны, — заметил он, прищурившись, — а также, несомненно, умны.
— И совершенно невосприимчива к лести, — со смехом ответила она.
Несмотря на эту милейшую болтовню, чувствовалась напряженность, и у Джулии не было ни малейшего желания продолжать. При первой же возможности она поспешила в свою каюту.
Последующие несколько дней Джулия скрупулезно подгоняла одежду Робо на императора. Панталоны требовалось ушить в талии и сделать значительно длиннее. Это оказалось нетрудно, поскольку еще в Лондоне предусмотрительно приглашенный портной заранее подготовил все необходимое. И все же ей пришлось повозиться, так как Наполеон был недостаточно терпелив для роли манекена, а Ред далеко не так искусен в роли мальчика, снимающего мерки.
Как только с этим было покончено, судно попало в полосу плохой погоды. Порывы дождя и ветра следовали один за другим, и впервые в жизни Джулия пала жертвой морской болезни. Она почти не могла есть, стала невероятно чувствительна к запахам, а нервы ее совершенно расшатались. Ей было ненавистно бесконечное движение фрегата вверх-вниз по волнам и казалось, что путешествию не будет конца. Все это усугублялось еще и перспективой того, что по приезде в Рио им сразу же предстоит повернуть назад и проделать долгий морской путь обратно в Европу.
Ред был очень предупредителен с ней в эти дни, однако не вполне понимал, что ей нужен покой. Ей были противны и вода с уксусом, и бульон, и кофе, и чай, и шоколад.
— Пожалуйста, — просила она, сглатывая желчь, стоявшую в горле. — Я ничего не хочу.
— Но нужно же что-то поесть, иначе вы умрете с голоду. Я принесу вам бульон с сухарями и посижу рядом, пока вы съедите хоть немного.
— Я выброшусь за борт, — предупредила Джулия, — или брошу сухарь вам в голову!
— Хорошо. — В голосе его прозвучало что-то подозрительно похожее на смех. — Стакан лимонада?
— Не могу, — ответила она содрогаясь.
— Сможете, если будете пить маленькими глотками!
— Ну хорошо, — произнесла она со вздохом. — Но если мне станет хуже, имейте в виду, я предупреждала.
Ред присел на край койки, пристально глядя на нее.
— Джулия, — медленно произнес он, — вы уверены, что дело в морской болезни?
— Что вы хотите сказать?
— Вы уверены, что вас не беспокоит утренняя тошнота?
— Почему вы спрашиваете об этом? — Она постаралась придать голосу беспечность.
— Я заметил маленькие перемены в вашем теле. Вы, должно быть, тоже их заметили.
— Если да, хотя я этого не утверждаю, — быстро сказала она, — какое вам до этого дело?
Ред медлил с ответом, и она подняла голову. По его лицу пробежала легкая тень, невидящим взглядом он уставился на свои руки, плотно сжав губы.
— Что значит какое
— У нас вообще странный брак.
Тень усмешки тронула его губы, но он не ответил. Джулия отвернулась.
— Выходит, я права. Ребенок не входит в ваши планы.
— Не правда. Было бы крайне глупо не предвидеть такой возможности. Ребенок — вполне естественное следствие того рода деятельности, которому мы предавались последние недели.
— Но мысль об отцовстве вас не радует. Почему?
— Я объясню, если вы честно ответите на мой вопрос. А сами вы будете счастливы?
Ей хотелось зарыдать, обвинив его в непонимании причин ее несчастья. Одна вдали от дома, без родных и друзей, во всем, от куска хлеба до каждого лоскутка одежды, зависимая от мужа. И от какого мужа! Человека, который воспользовался ее слабостью, чтобы вынудить ее на брак без любви, а потом обманом заманил в постель! И теперь, как следствие этого, она, возможно, станет матерью. Могло ли все это, вместе взятое, помноженное на месяцы плавания, усугублявшего ее дурное самочувствие, служить поводом для счастья?
— Вот видите! — сказал Ред, не услышав ответа. — Все не так просто, как кажется. Мы привыкли сдерживаться, и вы, и я. Даже в наши самые интимные моменты вы не принадлежите мне полностью, а я не могу открыться вам. Мне кажется, вы просто боитесь, что касается меня — причины иные, но результат тот же. Не надо! — произнес он, увидев, как она поднесла руку к глазам. — Не терзайтесь сомнениями и не тревожьтесь. У вас еще будет время узнать, как я отношусь к ребенку и всему прочему, когда наше дитя родится.
Нагнувшись, Ред поцеловал ее в лоб и вышел. Лимонад он прислал со стюардом, а сам вернулся только поздно ночью. Пытаясь раздеться в темноте и натыкаясь на вещи, он разбудил ее. Причина его неловкости стала понятна только тогда, когда он упал рядом на койку и мгновенно уснул, едва коснувшись головой подушки. От него сильно пахло бренди.
В тот день, когда «Давид» приблизился к голубой конической горе, — которую моряки называют Сахарной головой, вовсю сияло весеннее тропическое солнце. Подобные жидкому аквамарину, волны залива ударялись о белые стены города под названием Рио-де-Жанейро. Неподалеку просматривались четкие белые линии стоявшего на якоре «Си Джейд».
Им нельзя было долго задерживаться в Рио. Наполеон, естественно, стремился побыстрее пересесть с британского корабля на «Си Джейд». Для него радость ощущения земной тверди омрачалась опасностью быть узнанным кем-нибудь из расположенной в городе французской колонии. Многие из них входили в состав его кабинета министров, двора. И как бы он ни желал встречи с ними, еще рано было обнародовать его чудесное спасение от медленной смерти на острове Святой Елены. Хотя они долго бороздили морской простор, британских кораблей — зловещего знака провала спектакля — вокруг видно не было. Фортуна пока улыбалась им и не стоило искушать ее без необходимости.