Роковой бал

Додд Кристина

– Стой смирно, – сказал он. Одну за другой он вытащил вонзившиеся в ее руку колючки. На ее глаза навернулись слезы боли – или унижения, что так легко попалась.

Но кровь все еще стекала с длинной царапины на его подбородке, пачкая накрахмаленный воротник. Лоб тоже был расцарапан, колючки проткнули его кожу сквозь одежду, отчего на ней появились красные пятна.

Какой они были парой в этот момент – в синяках и пятнах крови от борьбы с розами, друг с другом, со всем миром. По щеке Джейн пробежала слеза, и она

поспешно вытерла ее свободной рукой.

– Почему ты плачешь? – спросил он.

– Больно.

– Я помогу. – Медленно подняв ее руку, он впился в нее губами. От такого интимного способа дезинфекции Джейн закрыла глаза, чтобы не видеть, как его гордая голова склонилась, оказывая ей услугу.

Это не помогло. Ей показалось, что он сильнее втянул губами ее кожу, чтобы полностью лишить ее рассудка. Его язык и губы ласкали ее ладони, и вдруг Джейн ощутила укус. Девушка вскрикнула, пытаясь вырваться, но он не выпустил ее. Наконец, подняв голову, Блэкберн выплюнул вытащенный им шип, затем опустил ее руку так, чтобы она могла все видеть.

На ее ладони была кровь. Он прижал свою израненную руку к ее руке. С точностью мастера он соединил их ладони. Его грудь бурно вздымалась от глубокого дыхания, и Джейн заметила, что дышит с ним в унисон. Сердце Блэкберна билось так громко, что она почти слышала его, и ее сердце стало стучать в том же ритме. Он многозначительно смотрел на нее из-под тяжелых век, и она услышала его голос:

– Когда смешивается наша кровь, мы соединяемся. Девушка вздрогнула, но его пальцы крепко держали ее ладонь, не позволяя вырваться. Блэкберн так сильно сжал ее, что на его руке выступили сухожилия.

– Кровное родство, – сказала Джейн, пытаясь уменьшить значение происходящего.

– Нет, дорогая. У меня есть сестра, и, уверяю тебя, то, что я испытываю к тебе, – отнюдь не братские чувства. На самом деле, – другой рукой он взял ее за подбородок и улыбнулся, – мой интерес к тебе абсолютно плотского характера. Я сейчас покажу тебе.

Глава 18

– Чего ты хочешь? – спросила Джейн, замирая от страха и желания.

– Тебя. Тебя, хорошего зрения, разгрома Наполеона, безопасных улиц и... тебя. В данную минуту будет достаточно, если я получу тебя.

Блэкберн держал их окровавленные ладони вместе, а другой рукой обхватил ее голову и притянул к себе.

Его поцелуй. Те же губы, тот же язык, те же прикосновения, как и одиннадцать лет назад. И все же другие. Произошедшее между ними разлучило их, а теперь обстоятельства и настойчивость Блэкберна вновь соединили.

Его поцелуй. Уже не жадный. Скорее жаждущий и сердитый, не такой как тогда. Тогда он был в бешенстве из-за того, что стал по ее милости посмешищем. Теперь он раздражен потому что... потому...

– Почему? – неожиданно для себя зашептала она его губам. – Почему?

– Потому

что кому-то нужно надеть на тебя узду.

Притянув Джейн ближе, он повалил ее на траву. На один короткий миг она увидела затянутое серыми тучами небо, живую изгородь из роз и землю – совсем близко. Она лежала на мягком травяном холмике, словно на диване. Рэнсом опустился перед ней на колени, как слуга перед своей королевой.

Странная мысль, ведь этот тиран ни о чем не просил. Он наклонился и, не дав ей опомниться, снова поцеловал. Но она продолжала задавать себе вопросы, все больше негодуя. Как он посмел думать, что ее нужно обуздать?! И почему он так уверен, что сможет это сделать?

Они смешали свою кровь, теперь смешивалось их дыхание.

Джейн хотела этой близости одиннадцать лет назад. Сейчас она сопротивлялась. Она уже не та глупая девчонка, как раньше. Но и он не проявлял прежнего нетерпения, покрывая ее легкими, как дуновение ветра, поцелуями. И если бы не его мягкие губы, его нежный жар и ответный жар ее тела...

Она назвала его сумасшедшим. Но что за безумие овладело ею, если она вся горит и открывает губы навстречу ему?

Поцелуй. Только поцелуй.

Когда он прижал свои губы к ее губам, у Джейн перехватило дыхание от их сладкой влажности. Снова и снова. Он прикоснулся к ней. Сжал ее плечи и требовательно – как тогда – провел рукой по изгибам ее тела. Теперь она хорошо понимала, что это значит. Она сама предупреждала Адорну не уступать мужчине. Джейн была старше. Взрослая женщина, несомненно, сможет подавить желания плоти.

Большой палец, мягкий, как норковый мех, слегка коснулся ее соска через сорочку и корсаж легкого шерстяного платья. Возбуждение волной прошло по ее телу.

Оказывается, взрослая женщина может хотеть этого так же, как пылкий мальчишка.

А при своей искушенности и показной усталости от мира лорд Блэкберн довольно убедительно играет пылкого мальчишку, который неистово хочет ее, ничем не примечательную Джейн Хиггенботем.

Джейн не понимала его. Ничего в нем не понимала. Прежде она умела читать его мысли и видеть его насквозь, потому что он был таким поверхностным.

Она отгоняла эту новую и предательскую мысль, но мысль возвращалась.

Он был поверхностным. Поверхностным, беззаботным и небрежным.

Теперь все изменилось. Что-то изменило его. В нем появилась глубина. И если Джейн постарается, то, возможно, сумеет приоткрыть завесу его мыслей, его души. Но девушка напрасно вглядывалась – в этой глубине ничего не было ясно. Он не приглашал ее в свой закрытый мир. К тому же Джейн боялась, что, пристально вглядываясь, он увидит боль и одиночество, которые она испытала. Их кровь смешалась, сольются и их души, и не только она узнает его, но и он – ее. Ее мечты, устремления... и он будет смеяться. Все всегда смеются.