Роковое наследство
Шрифт:
Карпантье так разозлился на себя, что чуть не переломил свою трость надвое.
Дело в том, что он и правда был порядочным человеком. Доказательством тому служит хотя бы его отношение к Ренье.
Одним словом, Винсент боролся с овладевавшей им навязчивой идеей абсолютно искренне.
«Если бы даже в этом тайнике хранилось все золото мира, – дум&т архитектор, возвращаясь домой, – мне нет до этого никакого дела: ведь это золото не мое».
Но он обманывал самого себя: навязчивая идея все глубже проникала в его мозг.
Если
На следующее утро архитектор взял листок бумаги и снова начертил план. Тогда на этом плане еще не было красной точки.
Этот день перевернул всю жизнь Винсента Карпантье. Теперь архитектор всегда был печален и точно чем-то озабочен. Именно таким мы и увидели его в монастыре.
Винсент не догадывался, что навязчивой идее уже удалось одержать над ним победу. Сумасшедшие никогда не знают о своем безумии. Они уверены, что с ними все в полном порядке. Винсент был убежден, что строго придерживается условий, поставленных полковником.
Итак, Карпантье считал, что содержимое тайника его нисколько не интересует, и в то же время размышлял:
«Какое же место выбрал старик для крохотной комнатки, отделанной розовым мрамором?»
У Винсента не вызывало никаких сомнений то, что толщина стены, в которой скрывался тайник, была не менее трех метров. Уж кому, как не Карпантье, было это знать!
В какой части особняка может находиться такая стена? В принципе, это мог бы быть погреб – в старых домах бывают погреба с очень толстыми стенами, – однако Винсент отлично помнил, что никуда не спускался, а, наоборот, поднимался вверх по лестнице.
Карпантье сетовал на пробелы в своем образовании. Если бы он знал историю, ему было бы легче найти верное решение!
Однажды утром архитектор отправился в Королевскую библиотеку. Когда он пришел туда, библиотека еще не работала: было слишком рано.
Карпантье терпеливо ждал. Наконец появились служащие.
В Винсенте проснулся вкус к старым книгам. Целыми днями архитектор просиживал в библиотеке, обложившись томами Фелибьена, Дюлора, Пиганьоля де Ляфорса, дона Лобино, Мерсье, Сен-Виктора и многих других почтенных авторов.
Казалось, этот человек хочет восстановить Париж былых времен.
Обычно в тех, кто обращается к науке от случая к случаю, эти занятия не оставляют глубокого следа, но про Карпантье такого сказать было нельзя. Тем более, что исторические изыскания не были для него сиюминутной прихотью: со временем его страсть только возрастала.
Когда Винсент прочел все книги по интересующему его вопросу, он обратился к рукописям.
Его видели в библиотеках Арсенала, аббатства Сент-Женевьев и Архива – словом, везде, где можно было почерпнуть какие-либо сведения по истории юрода.
Эти поиски заняли примерно год. Однажды вечером архитектор, сидя за столом, на котором
«Теперь я уверен, что стена, которая находится со стороны сада, в свое время была частью крепости. Ее построили при Филиппе-Августе, когда сооружали вторую, дополнительную, линию укреплений. Она охватывала весь Бют-де-Мулен. Ну вот, теперь мое любопытство удовлетворено...»
Это была новая ошибка. Теперь загадка тайника волновала Винсента гораздо сильнее, чем прежде.
Да, были достигнуты определенные успехи: Карпантье удалось определить, какая именно стена его интересует. Но в какой части стены расположен выдолбленный им чуланчик?
Разумеется, это был следующий вопрос, вставший перед Винсентом. Сообразив, что не знает ответа, Карпантье вдруг расхохотался.
– Ну и что дальше? – сказал он себе. – Что будет когда я выясню, где находится тайник? Разве я стану от этого богаче?
Однако подобные рассуждения – слишком слабое оружие против навязчивой идеи, уже глубоко укоренившейся в мозгу. Наверное, Винсент Карпантье догадывался об этом, но было уже поздно...
– Эту задачу можно решить только одним путем: обследовать эту самую стену, – сказал себе архитектор несколько дней спустя.
Еще через день он добавил:
– Чтобы обследовать стену, не обязательно подходить к ней. На что человеку даны глаза?
Наконец, еще через день какой-то бедный старик, кутавшийся в ветхий плащ, снял мансарду на улице Муано, как раз напротив сада полковника. На голове у старика была фуражка, козырек которой мешал разглядеть его лицо.
Разумеется, старым оборванцем был Винсент Карпантье. Его болезнь перешла во вторую стадию: теперь он уже вполне отдавал себе отчет в том, что нездоров, и осознавал, что этот недуг может навлечь на него серьезную опасность. Именно поэтому архитектор и решил прибегнуть к переодеванию.
Он пытался по-прежнему обманывать себя, повторяя, что тайна полковника ему глубоко безразлична, но теперь эта ложь казалась уже совсем неубедительной... С удивлением, к которому примешивался ужас, Винсент чувствовал, что его засасывает какая-то трясина, из которой он не в силах выбраться. И Карпантье осознал, что это длится уже несколько лет.
Ему был стыдно, ему было страшно. Однако остановиться он не мог.
Напротив, архитектор все упорнее стремился к своей цели. В тайне от всех он продолжал работу...
Отныне Винсенту понадобилась тщательная маскировка, ибо он ступил на тропу войны. Устроив в двух шагах от дома полковника свой наблюдательный пункт, Карпантье фактически ринулся в атаку. Итак, на смену поискам и вычислениям пришли действия.
Теперь от заката до рассвета Винсент дежурил у окошка мансарды. Не раз архитектору хотелось бросить все и бежать, куда глаза глядят, не раз он покидал свой пост с твердым намерением не возвращаться, но через несколько секунд спешил обратно. Ему было необходимо выяснить все до конца.