Роковое кольцо
Шрифт:
– Я не уйду без денег, – продолжил Гарет.
У Алейна задергалась левая щека, он сжал кулаки.
– Мои дела с этим евреем вас совершенно не касаются!
– Да, не касались, когда вы занимали деньги, но теперь касаются! Дэвид Фивершэм поручил мне забрать у вас долг.
Гарет сел поглубже в кресло, положил ногу на ногу и расслабился под взглядом задыхающегося от гнева де Ваннэ.
– Уверен, что в ваших сундуках отыщется нужная сумма, – закончил Гарет.
С размаху Алейн стукнул кулаком по столу.
– Ради всех святых!
Гнев хозяина дома не задел Гарета. Он спокойно ответил:
– Дэвид слишком давно ждет, Алейн.
– Я отказываюсь платить! Особенно таким зажившимся на белом свете разбойникам! Служите еврею? Грязная работенка! Где ваша честь, Хок?
Гарет зло рассмеялся.
– Вам ли говорить о чести, милорд? Вы довели Селестину до самоубийства!
– Плевать мне на эти гнусные обвинения, Хок!
Гарет едва сдержался, чтобы не съездить кулаком по самодовольной физиономии Алейна. Барон прав: люди никогда не поверят словам бесправного человека, даже если его обвинения – сама истина. А вот лорд де Ваннэ – благородный рыцарь!
Хок постарался отвлечься от воспоминаний о Селестине.
– Если вы немедленно не отдадите денег, милорд, я их у вас просто-напросто отберу.
– Лакей еврейский! – закричал Алейн. – Как ты низко пал!
Гарет взял себя в руки и не обратил ни малейшего внимания на оскорбления. Он ожидал, что Алейн будет кричать и даже пустит в ход кулаки, лишь бы не расстаться с деньгами.
Хок тихо поднялся, обошел вокруг стола и, оказавшись за спиной Алейна, громко приказал:
– Пройдемте в контору, милорд!
Редкие волосы на затылке Алейна колыхнулись от грубого окрика. Неожиданный оборот дела застал его врасплох. Он открыл рот, чтобы позвать слугу, но не смог сказать ни слова, потому как руки Гарета сомкнулись на его шее. Обычно Хок не применял насилия в подобных случаях, но Алейн его сам к тому принудил.
– А что скажут при дворе короля, когда узнают, что вы, Алейн, не платите своих долгов?
Лицо де Ваннэ побагровело и оттого, что его горло сжимали руки Гарета, и от страха бесчестия. Он боялся впасть в немилость королевского двора. Безуспешно Алейн пытался высвободиться из крепких объятий Гарета. Осознав бессмысленность попыток, он поднял обе руки вверх, признавая себя побежденным.
Не обращая внимания на полный ненависти взгляд барона, Гарет следил за каждым его движением.
Молча де Ваннэ проследовал через все комнаты, даже не попробовав привлечь внимание слуг – холодное лезвие кинжала упиралось ему в спину. Гарет неотступно следовал за ним до самых дверей конторы. Алейн открыл дверь. Два тщедушных клерка подняли головы от конторских книг.
– Оставьте меня с этим… хм… джентльменом наедине, – процедил сквозь зубы барон.
Клерков как ветром сдуло.
– Ключ от сундука с деньгами у меня на поясе, – сказал Алейн.
Не спуская глаз с де Ваннэ, Гарет коротко приказал:
– Иди
Скрепя сердце, Алейн отсчитал нужное количество золотых монет и отдал их Гарету.
– К тебе с презрением относятся все порядочные люди. Я был бы счастлив увидеть тебя на виселице, Хок! – прохрипел, задыхаясь от злобы, де Ваннэ, барон Стептонский.
В ответ Гарет лишь широко улыбнулся.
Ночь была тиха и спокойна. Гарет устроил засаду на дороге за северными воротами Йорка. Он вслушивался в каждый звук: шорох, шелест, треск веток. Оруженосец посапывал у его ног. Крепкий эль и обильное угощение Фивершэма сморили Полуса. Дэвид был чрезвычайно признателен Гарету и от благодарности поклялся ему в верности до гроба.
Если люди де Ваннэ вздумают нанести ответный удар, они выберут для этого именно такое время, когда окраины города утонут во тьме. Гарет не сомневался, что разъяренный барон пошлет за ним кого-нибудь вдогонку. Скорее всего, наймет для отмщения банду разбойников. Хок надеялся, что убрался из города вовремя и избежал тем самым встречи с преследователями. Он спокойно дождался рассвета, и как только стало светлеть, разбудил Полуса.
Серый осенний туман окутывал округлые вершины холмов. Рыцарь и его оруженосец отдалялись от Йорка, устремившись на север.
– Хорошо, что мы едем быстро, – заметил Полус, – к нашему приезду и урожай поспеет.
«С хлебом нынче опять будет плохо, – подумал Гарет. – Сначала засуха, а потом затяжные дожди мешали наливаться зрелостью зерну».
За день они проехали столько, сколько могли только выдержать лошади. Впереди их ждала встреча с родиной, опасность погони подгоняла. На ночь они остановились в роще на берегу реки Болотной. Поутру их настигли люди Алейна.
В серый час рассвета на грязной разбитой дороге их догнали три здоровых молодца. В этой схватке не было никаких правил, просто или ты победишь, или тебя одолеют.
Гарет сражался с трезвым холодным расчетом хорошо подготовленного воина. Он отражал удары щитом и пронзал мечом подступавшие к нему темные силуэты. Тяжелым ударом Хок выбил одного из нападавших из седла, другого же заставил выйти из битвы, ранив его в плечо. Вдвоем с оруженосцем они обратили в бегство третьего разбойника.
– Все! Конец! Здорово мы их отделали! – закричал оруженосец, возбужденный победой.
Гарет нахмурился, его обеспокоило хриплое дыхание Полуса. В рассеянном свете занимающегося утра он увидел расплывающееся темное пятно на плече оруженосца. Он не сказал ничего, но понял: Полус в ближайшее время ему больше не поддержка в схватках.
– Ты слишком горяч! – сделал ему замечание Гарет, направляя коня на запад. – Мы же без лат и легко уязвимы для врага, к тому же, приятель, нечем особенно хвалиться! Что из того, что мы вдвоем сумели одолеть всего лишь троих! Но неплохо, что они вернутся в Стептон с поджатыми хвостами!