Роковая весна
Шрифт:
— Не стоит благодарности, — любезно ответил Дэниел, подделываясь под ее тон.
— Не провожайте меня, пожалуйста. Теперь я справлюсь сама, — произнесла она, когда увидела, что он, наклонившись, что-то сказал шоферу по-французски и собирается выходить из машины.
— Я провожу тебя до двери, — сказал Дэниел и она поняла, что спорить с ним бесполезно.
Пока они поднимались по лестнице, он молчал и даже не пытался ее обнять. Когда достала ключи и отпирала замок, она была твердо уверена, что все обошлось
— Миранда, — нарушил долгое молчание Дэниел.
«Миранда… Всего одно слово, а во рту пересохло…»
— Пожалуйста, уходите, — умоляла она.
— Нам нужно поговорить, Миранда, — настаивал он.
— Нам не о чем говорить, Дэниел. Спасибо за… за интересный вечер. Спокойной…
— Черт возьми, нельзя же так просто взять и уйти! — он порывисто и крепко обнял ее. — Миранда, посмотри на меня!
— Я уже все сказала… — попыталась она открыть дверь.
— Взгляни на меня, — сказал Дэниел, прижимая ее к себе.
Миранда не отвечала. Тогда он, забрав в ладони ее лицо, с мягкой настойчивостью заглянул прямо ей в глаза.
— Пожалуйста, Дэниел, — шептала Миранда, — пожалуйста, умоляю вас.
— Что, пожалуйста, Миранда? Что? Скажи мне, чего ты хочешь, — говорил он, осыпая поцелуями ее лицо.
— Дэниел… — почти выдохнула она его имя.
— Ты этого хочешь? — спросил он, целуя ее волосы, руки, прижимаясь к ней все крепче. — Скажи мне.
— Дэниел, Дэниел, — стонала она, когда он вновь приникал к ее губам.
«Зачем, для чего ты пыталась убежать из ресторана? Зачем отстранялась от него, когда ехали в такси? Куда делись злость и чувство оскорбленного самолюбия?» — сполохами прорывалась рассудочность, пока сердце ликовало на этом пиру страстей.
— Миранда, поедем ко мне! — его рука гладила ее грудь. — Ну, поедем же ко мне…
— Не могу! Нет, Дэниел, не могу, — шептала она, не в силах побороть желание сердца, гулко приказывающего не лишать его сладких воспоминаний.
— Скажи «да»! Скажи, Миранда! Ты же этого хочешь, — шептал он ей на ушко.
«Да. Хочу, — требовательно стучало сердце. — Хочу объятий, хочу ласк. Помню все. Хо-чу-хо-чу-хо-чу…»
«Ты хочешь быть Галатеей, Миранда? — словно бы из ниоткуда появился бесенок и стал нашептывать ей на ухо. — Он не тебя зовет, не тебя… Ту, другую, в новом платье».
— Миранда, пожалуйста. Поедем ко мне! — молил Дэниел.
«Вперед, Миранда! Хи-хи-хи! — веселился бесенок. — Отправляйся. Что же ты? Наплюй… Пусть думает, что хочет. Ты просто умираешь, так хочешь его. Твоя гордость? Эка невидаль!..»
— Нет! — вскрикнула Миранда. — Нет, нет и нет!
Он сразу же отпустил ее.
— Оставьте меня, Дэниел. Понимаете? Мне ничего от вас не нужно. Ни-че-го… — она открыла дверь, вошла и с шумом захлопнула ее за собой.
Но это было вчера, а сейчас
«Ну что ж, пора собираться! И чем скорее, тем лучше, — подумала Миранда. — Самое трудное — разговор с Софи».
Она открыла платяной шкаф, достала чемоданы, швырнула на кровать. Стала снимать с вешалок кофточки и юбки. «Мои цыганские наряды», — вспомнила она слова Дэниела, взглянув на кучку поношенных вещей.
— Миранда, вы встали? — послышался за дверью голос Софи.
— Нет, — ответила она быстро. — Встала, но… Дверь отворилась, и Софи, постояв на пороге, вошла в комнату.
— Вижу, что встала, — обрадовалась она. — А я слышу: «Топ-топ-топ-топ». Кофе готов. Приглашаете меня?
— Конечно, Софи! С удовольствием, — попыталась она отобразить веселую мину на лице.
— Полетт! — сразу же появилась экономка с подносом. В серебряном кофейнике расточал аромат кофе. Аппетитно румянились круассаны. — Поставь на столик у окна. Merci, Полетт!
Миранда села напротив Софи, взяла круассан, намазала его маслом, поддела ложкой земляничного варенья.
— Миранда, вам, как всегда, черный? — Софи была оживлена и, казалось, не замечала ее задумчивости.
«Что придумать, чтобы смягчить внезапность отъезда?» — раздумывала Миранда.
— Спасибо, Софи, — сказала она, когда та налила ей кофе.
— Ну как концерт? Понравился?
— О, да! Дебюсси, Равель — прелестная музыка. Софи я хочу вам сказать…
— А «Фукетс»? Очаровательное место, не правда ли? Вы попробовали мои любимые пирожные? Забыла название… Ну, взбитые сливки горочкой сверху?..
— Софи, мне трудно начать, но… — попыталась вставить слово Миранда.
— Было что-нибудь не так? — забеспокоилась Софи.
— Нет. Все было хорошо. И концерт, и ресторан, — попыталась успокоить ее Миранда.
— Неужели опять мой негодный племянник? — она укоризненно покачала головой. — Знает ведь, что терпеть не могу, когда дерзит… Он мне обещал, что будет вести себя хорошо.
«Хорошо себя вести… Господи! Думает, что ее паинька-мальчик вчера задирался, как тогда за ужином. Если бы Софи знала, как ненаглядный Дэниел все время ее домогается!..»
— ..утром…
— Простите, Софи. Я задумалась и не слышала, что вы сказали.
— Я сказала, он обещал зайти утром, чтобы я подписала чеки. Ну, задам же я ему перцу!.. — постучала по столу рукой старая дама.
— Ради Бога, не надо. В этом нет необходимости, — взмолилась Миранда.
— Нонсенс, дорогая! Я приструню этого негодного мальчишку. Вот увидите, — Софи помолчала. — Вы, наверное, думаете, чего это она пожаловала с утра пораньше?