Роковая весна
Шрифт:
Когда она вышла из примерочной и направилась к нему — произошло и третье чудо. Он встал, глаза потемнели, пошел навстречу. Сердце забилось…
— Да, — обнял ее за плечи, повернул к зеркалу. — Как? Что скажешь?
«Ничего не скажешь! В зеркале видно, что платье, в котором она вышла, больше всего подходит ему».
— Миранда? — взгляды их встретились. — Тебе нравится?
Она раздумывала… «Ей нравятся платья легкие, яркие, как бабочки, особенно, если сама выбираешь и сама платишь за покупку».
— В жизни ничего подобного не видела, — прошептала Миранда
«Может, это сказала та в зеркале? Стройная и элегантная, с красиво очерченными губами, слегка порозовевшими скулами, стоявшая рядом с красивым высоким мужчиной с горящими глазами…»
— Я тоже, — и Дэниел едва коснулся губами пряди ее темных шелковистых волос, слегка прикрывавших левое плечо.
«Нужно запомнить эту минуту навеки, — подумала Миранда. — Вряд ли такое когда-нибудь повторится…»
Глава 8
— Mademoiselle [5] , — постучала в дверь Полетт. — Madame [6] просила узнать, готовы ли вы?
— Готова. Спущусь через несколько минут, — ответила Миранда.
Но это не правда — она не была готова. Вернувшись домой после ураганного «шопинга», Миранда распаковала платье и, приложив его к себе, подошла к зеркалу. Смотрела на свое отражение и видела себя другой, той, которая час назад стояла перед другим зеркалом. Разве можно будет когда-нибудь забыть, как он смотрел на нее?
5
Мадемуазель (франц.).
6
Мадам (франц.).
«Мадам просила узнать, готова ли я?» — подумала Миранда. Она не будет готова даже тогда, когда спустится вниз!.. Дэниел медленно и верно подчинял ее себе. Сначала с помощью угроз, а теперь вот берет в полон, вооруженный до зубов страстью. А она, беззащитная, безоружная, сдается ему, не оказывая сопротивления?..»
— Mademoiselle? — Дверь осторожно приоткрылась. — Простите, но madame просит сообщить вам…
— Все в порядке, Полетт, — сказала Миранда. — Скажите мадам Прескотт, что я почти готова.
Посмотрела на часы. «Скоро восемь. Вот-вот появится Дэниел… Получается, он накупил эти мыслимые и немыслимые туалеты для того, чтобы стереть с лица земли память о безликих ордах поклонников. Так? Выходит, что так… Не из любви же к ней? Так унижают только из ненависти!
Если бы он был умен и тонок, все бы понял сам.
У нее есть единственная страсть — это живопись. О каких мужчинах можно вести речь? Не будет же она опускаться до банальных объяснений, не скажет же ему, что ни с кем не была в интимных отношениях. У нее есть гордость! А потом, он все равно не поверит. И не в этом дело! С самодовольным видом берется судить о ней. Безжалостный, спесивый, самовлюбленный эгоист… Да, только такой! Даже когда до нее дотрагивается, всего лишь дотрагивается…»
Стиснув
«Свою власть он уже продемонстрировал, и с этим пора кончать», — решила она и стала одеваться. «Она приехала в Париж, как компаньонка Софи. Следовательно, должна безукоризненно выполнять свои обязанности. Это — первое. Во-вторых, учиться, учиться и писать… Софи, конечно, очаровательная дама. Ее даже и старой не назовешь! Милая, легкая в обращении».
Миранда радовалась тому, что Софи будет рядом с ней, при тете Дэниел не позволит ничего, что могло бы испортить предстоящий вечер. «Сказочный Париж, красивая музыка…»
— Миранда? — донесся снизу голос Софи. — Ты готова, дорогая?
Миранда подошла к зеркалу.
— Ты готова? — подмигнула она сногсшибательной красавице.
Выключила свет и вышла из комнаты. В гостиной была только Софи. Месье Ги действительно постарался: голубовато-пепельная головка выглядела прелестно, особенно на фоне темно-синей бархатной обивки глубокого кресла. Миранда огорчилась: «Самое время щелкнуть тигра по носу, а его нет…»
— Вот и я! — Она подошла к креслу и не поверила глазам: Софи в уютном пиренейском халате и в домашних туфельках на небольшом каблучке смотрела на нее ясными глазами. — Но вы же еще не одеты! А говорили, что в восемь мы отправляемся на концерт.
— А вы, Миранда, такая прелестная! — Софи поднялась с кресла. — Платье… прическа… Повернитесь, хочу посмотреть на вас со всех сторон.
Миранда прошлась к окну и, вальсируя, вернулась к креслу. Волны волос, собранные на затылке двумя серебряными гребенками, привели Софи в восторг.
— Миранда, вы само совершенство. Дэниел просто…
— Просто что? — в упор спросила Миранда.
— Дэниел будет гордиться вами. Мужчины любят, когда рядом с ними бывают такие женщины.
— Софи! — Миранда подошла к окну. — Почему вы не одеты? Дэниел будет с минуты на минуту.
— А разве Полетт вам не сказала? — распахнула Софи голубые глаза. — Боюсь, что вам, дети мои, придется идти на концерт без меня.
— Что случилось, Софи? — насторожилась Миранда.
— Я всегда плохо переношу дорогу. Думаю, лучше мне остаться. И чувствую себя я неважнецки. — Ее лицо приняло страдальческое выражение.
«Конечно, она устала! Все-таки ей далеко за восемьдесят. Живая, энергичная, следит за собой, но годы. Об этом забывать нельзя», — размышляла Миранда, полная сочувствия.
— Я вас понимаю, — она направилась к столику в углу комнаты и взяла телефонную трубку. — Думаю, ваш племянник тоже согласится, что вам лучше побыть дома. Я ему объясню.
— Не звоните, дорогая. Я уже ему сообщила.
— Хорошо, — Миранда положила трубку. «Жаль, конечно, что сегодня не удастся прищемить хвост тигру. Но рано или поздно это произойдет». — Сейчас сниму это миллионерское платье и вернусь к вам.
— Чем же платье провинилось? И потом, если я не могу пойти сегодня, то почему другие должны сидеть дома? Вы с Дэниелом замечательно проведете время и без меня, — Софи преображалась на глазах.