Рокко

Кастиль Сара

— Ах. Правда выходит наружу. — Она невольно рассмеялась. — Ты хочешь, чтобы я пела, чтобы ты мог знакомиться с женщинами, потому что твоё обаяние и необыкновенная внешность просто не работают на тебя.

Итан улыбнулся, и Грейс удивилась, почему она никогда не делала этого следующего шага вместе с ним. У них было много общего, лёгкая дружба, и определённо было влечение. Прошлой ночью они танцевали вместе несколько часов, и она почти поддалась искушению, когда его губы коснулись её щеки. Но потом лицо Рокко вспыхнуло у неё в голове, и всё, о чём она могла думать,

был он. Его прикосновение. Его запах. Жар его тела, когда он прижал её к стене. Глубокий голос, который заставил её растаять внутри. Теперь, когда она снова увидела Рокко, двигаться дальше было не так просто, как она думала.

К полудню она была в студии и готова к записи. Это была профсоюзная работа, так что ей не нужно было беспокоиться о том, чтобы получать зарплату, как часто случалось с частной работой. Она коротко поболтала с другой сессионной певицей, прежде чем они просмотрели сценарий и обсудили формулировки, интонации, сокращения и гортанные начала для гласных. Её голос всё ещё был грубоватым со вчерашнего вечера, и она сделала несколько дополнительных разминочных упражнений со своим партнёром, прежде чем они сообщили продюсеру, что готовы.

Они сделали несколько дублей запоминающегося джингла крафтового пива, когда она заметила движение в диспетчерской через стекло вокальной кабины. Когда она длинной трелью пропела название бренда, её глаза сфокусировались на новичке, который пожимал руку продюсеру.

Рокко.

Дрожь возбуждения пронзила её тело, и внезапно ей снова стало шестнадцать, и потрясающе великолепный двадцатишестилетний парень в чёрной кожаной куртке ждал её после школы, прислонившись к древнему «Форду Ти-Бёрд». Какого чёрта он здесь делал? И как он нашёл её?

Тон Грейс дрогнул, и она дала понять, что ей нужен перерыв.

— Ты в порядке? — спросила её напарница.

— Да. Мне просто нужно… немного воды. — Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, и налила стакан воды. Если бы она сосредоточилась на своём партнёре по сеансу, а не на продюсере и звукорежиссере, она бы не увидела Рокко, стоящего за стеклом, скрестив руки на груди и расставив ноги, доминирующего в диспетчерской одним своим присутствием.

— Нет такого пива, как пиво Миллкрик ночью, в полдень и утром…

Они сделали десять дублей, пока продюсер не остался доволен джинглом, который, казалось, пропагандировал круглосуточное пьянство. Грейс быстро заполнила документы, присланные ей профсоюзом, и отнесла их в диспетчерскую, чтобы подписать.

— Отличная работа. — Продюсер нацарапал своё имя на документе. — Продолжайте в том же духе, и мы попросим вас представлять несколько национальных слотов.

— Это было бы здорово. — Её коллега по сеансу заработала двенадцать тысяч долларов за один тринадцатинедельный пробег на национальном месте. Более чем достаточно денег, чтобы продержаться в течение нескольких месяцев, если её другие контракты иссякнут.

Как только с документами было покончено, она взглянула на Рокко, стоявшего в углу, как будто он имел полное право быть там.

— Ты здесь?..

— Чтобы увидеть

тебя. — Он кивнул продюсеру. — Боб.

— В любое время. — Продюсер с трудом сглотнул и вытер пот со лба тыльной стороной рукава. — Передай мои наилучшие пожелания Луке.

— Будет сделано. — Положив твёрдую руку Грейс на поясницу, Рокко вывел её из студии, через которую она могла пройти с закрытыми глазами.

— Он знает Луку? — спросила она, когда они шли к лифту.

— Он должен Луке денег, и он не заплатил виг (*гарант, плата, прим. перев.). Теперь, когда он оказал мне услугу, он должен немного меньше денег и может сохранить все свои пальцы. — Он нажал кнопку лифта, и она на мгновение растерялась, не находя слов.

— Это была шутка?

— Нет.

— О. — Её сердце бешено заколотилось в груди, и она отогнала мысленный образ Рокко, отрубающего продюсеру пальцы своим ножом. — Итак, что ты думаешь?

— Я бы купил пиво.

Уголки её губ приподнялись. Рокко никогда не был из тех, кто стесняется в выражениях.

— Ты любишь светлое?

— Твой голос. Я почувствовал его здесь. — Он ударил себя в грудь, и её веселье исчезло, когда она вспомнила их ссору в пятницу вечером в ресторане.

— Приятно знать, что ты всё ещё можешь чувствовать.

— Я не монстр, Грейс.

Дверь лифта открылась, и они вошли внутрь.

Грейс повернула голову, когда двери закрылись, и намеренно убрала волосы со шрама.

— В ту ночь в Ньютон-Крик всё выглядело совсем не так.

То место. Она назвала его. Открылась. Он убил у неё на глазах, и она никогда не сможет стереть этот образ из своей памяти, никогда не сможет смириться с тем, что мужчина, которого она любила, мог пересечь эту черту.

— Это было — ты или он. Я выбрал тебя. Он был далеко не невинным человеком.

— Не надо. — Она предупреждающе подняла руку. Было достаточно трудно смириться с тем, что он мог лишить жизни; она не хотела знать, что он сделал это ради неё. — Это не делает это правильным.

Увидев его снова, она поняла, что так и не оправилась по-настоящему ни от одного из переживаний, которые определили её жизнь — мать умерла у неё на руках; открытие, что её отец мафиози. Чезаре похитил и напал на неё и держал в заложниках с ножом у горла, пока Рокко не сделал, как он приказал. Ей всё ещё снились кошмары о лезвиях, пронзающих её тело. Она всё ещё чувствовала тёплую кровь матери на своих руках. Всё ещё просыпалась, от того что видела лицо Рокко, искажённое гневом, страхом и беспомощным отчаянием.

— В этом мире нет ничего правильного, — вздрогнул он, закрыв глаза. — И если бы у меня был выбор…

— Выбор есть всегда, — с горечью сказала она, обрывая его.

— Ты имеешь в виду сбежать? Этот выбор означал бы мою и твою смерть. Ты это знаешь.

Она действительно знала это. От мафии не сбежать. Не спрятаться. Как только вы стали частью семьи, было очень мало обстоятельств, при которых вам разрешили бы уйти. Ещё меньше для члена банды Де Лукки. Бойцы слишком много видели, слишком много знали, слишком много сделали.