Рок
Шрифт:
Боярин замедлил движения, поражаясь тому, как на него подействовала эта невероятная женщина. Он видел многих красоток, без проблем получал их в свое распоряжение, но эта… У него не было слов.
Наконец он с тихим хлопком открыл бутылку, умудрившись не пролить при этом ни капли, и наполнил бокалы. Посмотрев на Риту, Боярин сказал:
– Марафет - это, конечно, интересно и важно, но сегодня меня гораздо больше заинтересовали вы.
И он, не сводя с Риты глаз, в которых светились восхищение и удивление, поднес бокал к губам. Рита улыбнулась и, подняв свой бокал, благосклонно кивнула, от чего у Боярина снова перехватило дыхание.
–
Они пригубили шампанское.
Поставив бокалы на стол, они снова улыбнулись, и Боярин, не желая показывать, что он потерял голову из-за бабы, сделал серьезное лицо и сказал:
– И все же, хоть мне и не хочется этого, давайте вернемся на время к деловой части нашего разговора.
Рита, тоже посерьезнев, сказала:
– А насчет главного… Как вы уже, я надеюсь, поняли, поведение Марафета выглядит несколько странно. У вас нет общих дел, ваши интересы нигде не пересекаются, у вас не было поводов к вражде, и вы наверняка не понимаете, что ему нужно. Так я вам скажу, что ему нужно.
Лицо Маргариты стало жестким, и она заговорила твердо и уверенно:
– Вы правильно понимаете, что не можете интересовать Марафета как конкурент. Но вы - один из тех, кто мешает ему осуществить его планы. Всего лишь один из многих. Для того, чтобы подсластить пилюлю, скажу, что главный из многих. Цель Марафета - объединить весь российский криминал Америки и встать во главе. Это - все. Можете задавать вопросы.
Маргарита взяла со стола бокал с шампанским и добавила:
– Простите, что я так смело причислила вас к категории криминала.
Боярин был ошарашен.
Марафет, пахан средней руки, бывший бандит, рэкетир и убийца…
И он хочет руководить нелегальным бизнесом целой страны? Кто - этот человек, которому больше подходят такие определения, как главарь, вожак или атаман?
Смело. Смело и глупо.
Боярин посмотрел на Риту и сказал:
– У меня нет вопросов. Скажите, от какого кутюрье ваш костюм?
И он потянулся за сигарой.
Витек Контролер, получивший от щедрот Марафета трехдневный отпуск, проводил его в Бостоне, и не просто в Бостоне, а в объятиях своей марухи, которая до переселения в Америку была проституткой и стояла на проспекте Ветеранов.
Еще в России Витек однажды снял ее за двадцать долларов, и то, что она ему устроила в постели, превзошло все его самые смелые ожидания. До нее у Витька было достаточно девок, и он знал толк в постельном спорте, но Лариска, Ларек, как он нежно называл ее, оказалась бриллиантом, найденным в навозной куче.
Она трахалась, как умалишенная, визжа и принимая позы, от которых йоги пришли бы в остолбенение. Она делала минет так, будто хотела всосать весь мир, ее руки знали все особенности мужской физиологии настолько, что порой казалось, будто Лариска сама ее придумала. Короче говоря - она была супер.
А на вид - ничего особенного, обычная уличная шлюшка…
Когда Витек отвалил в Штаты и встал под знамена Марафета, первое время он как-то обходился, но однажды понял, что без Лариски ему труба. Понятное дело, он не собирался на ней жениться, но иметь ее в пределах досягаемости было необходимо. Витек накопил деньжат, организовал Лариске вызов, и через некоторое время в Бостоне поселилась очередная российская шлюха. То, что она так же сходила с ума в объятиях
В этот теплый вечер, который завершал его трехдневные каникулы, Витек, как всегда, покидал свою зазнобу с шумящей, словно пылесос, головой и совершенно без сил. Выйдя на улицу, он обернулся и увидел в освещенном окне силуэт Лариски, которая уже разговаривала с кем-то по телефону. Поняв, что в самое ближайшее время на нее, страстно дыша, навалится какой-нибудь клиент, Витек снисходительно усмехнулся, понимая, что ей нужно зарабатывать деньги, иначе настанут трудные времена.
Повернув направо, он пошел по узкой, наполненной синими сумерками улице, в конце которой находилась остановка автобуса, идущего в аэропорт. Билет до Майами был у него в кармане, деньги еще оставались, и Витек подумал, что в аэропорту можно будет приложиться к пиву. Посмотрев на часы со светящимся циферблатом, он прибавил ходу, чтобы не опоздать на автобус. В это время в двадцати метрах впереди распахнулась утонувшая в зелени калитка, и на тротуар вышла стройная девушка в белом костюме и белой шляпе. Попрощавшись с кем-то невидимым, она достала из маленькой белой сумочки сигареты и закурила. Огонек зажигалки осветил на миг ее лицо, и Витек с удивлением узнал новую зазнобу Марафета, которая поразительно быстро заняла ближайшее к нему место в иерархии марафетовской группировки.
Первым побуждением Витька было подойти к ней и поздороваться, но что-то заставило его остановиться и повернуться к Рите спиной. Он услышал приближающееся цоканье ее каблуков и, когда оно поравнялось с ним, плавно развернулся, оставаясь к Рите спиной. Через несколько секунд он посмотрел ей вслед и уже не в первый раз подумал, что такой козырной бабе неплохо было бы засадить по самые гланды. Но, увы, красотка принадлежала Марафету, и Витек, вздохнув, заспешил на автобус. Его удивила эта неожиданная встреча, и он не мог понять, что Рита делает в Бостоне. А еще он удивлялся тому, что неожиданно для самого себя скрыл от Маргариты свое присутствие.
И, конечно же, он даже не подозревал, что его личный ангел-хранитель оказал ему сегодня колоссальную услугу. Если бы Рита узнала Витька, последним, что он увидел бы в этой жизни, стал бы ствол маленького дамского пистолета, лежавшего в той же маленькой белой сумочке, что и сигареты с зажигалкой. Если бы Рита поняла, что тайна ее визита к Боярину перестала быть тайной, она убила бы несчастного похотливого Витька, не раздумывая ни секунды.
Проводив Риту, Боярин вернулся в дом, налил себе шампанского и долго сидел с бокалом в руках, размышляя о превратностях судьбы, посылающей таким уродам, как Марафет, такие подарки, как эта прекрасная женщина, в то время, как он, Боярин, страдает без настоящей женской красоты и ласки.
Это были грустные мысли, и если бы Боярин был поэтом, то в этот вечер из-под его пера наверняка вышел бы сонет, посвященный Рите. Но Боярин был так же далек от творчества, как чукча от разведения улиток, поэтому никаких стихов не получилось, и мысли сами собой перешли к делам скорбным, а именно - к Марафету.
Порассуждав и даже немного поспорив с самим собой, Боярин снял трубку и, глядя в записную книжку, набрал длинный номер. Через несколько гудков трубку сняли, и Боярин услышал ответ Марафета: