Рок
Шрифт:
Приехав на Брайтон, мы деловым шагом вошли в кабак, и Костя, взяв за галстук вышибалу, сказал ему, чтобы вся алексовская братва, которая имеется на данный момент в кабаке, собралась у хозяина.
Быстро поднявшись в кабинет Алекса, мы заняли основные позиции.
Выглядело это так. Я уселся за просторный стол, на то самое место, где последние одиннадцать лет сидел Алекс, а Костя - слева от меня, за торец того же стола. Перед собой он положил внушительный пистоль, у которого был взведен курок, и повернул оружие так, чтобы этот взведенный курок был виден всем.
Мы
– Ты бы еще ноги на стол задрал для понта.
Костя хмыкнул, но взял пистоль со стола, осторожно спустил курок и убрал пушку в подмышечную кобуру.
Ждать пришлось недолго.
Не прошло и нескольких минут, как в дверь постучали.
– Войдите, - сказал я и приготовился ко всему.
Дверь открылась, и в кабинет вошли четверо братков, один из которых был не совсем трезв, но держался прямо и вполне владел собой. Следом за ними робко вошел вышибала, и тут Костя сделал первый ход:
– Кто на дверях?
Вышибала растерялся и промычал:
– Так это, сами сказали - всех…
– Иди на свое рабочее место. Будешь нужен - позовут.
Воротчик кивнул, развернулся через левое плечо и исчез, бережно прикрыв за собой дверь.
– Присаживайтесь, - Костя указал братве на диваны, и ничего не понимающие пацаны молча уселись напротив нас.
Костя взглянул на меня, и я понял, что настало время моего выступления.
Кашлянув, я оглядел мордоворотов и сказал:
– Алекса больше не будет. Сегодня его застрелили в Майами.
– Оп-па!
– воскликнул нетрезвый браток и, хлопнув себя по коленям, удивленно повернулся к приятелям.
– А кто?
– спросил другой, у которого левая бровь была рассечена небольшим шрамом, как у Юрия Гагарина.
– Крендель из Лос-Анджелеса, - ответил я.
– Вот падла!
– Гагарин ударил кулаком по ладони.
– А как это вышло?
– На сходняке он открыл стрельбу, нескольких братков положил и Алекса тоже. Ну его, понятное дело, грохнули на месте. И всех, кто с ним приехал.
– Жалко, что не я, - резюмировал Гагарин.
– И что теперь?
Я посмотрел на Костю и понял, что настал тот самый момент, когда я должен провозгласить в свою собственную честь «Король умер - да здравствует король».
– Говоришь, что теперь?… А теперь - вот что. Меня зовут Константин Владимирович. Завтра, в три часа дня, здесь, в этом кабинете, должны сидеть все авторитеты Нью-Йорка. Будет совещание, на котором я изложу программу дальнейших действий. Тот, кто не соизволит явиться, наживет себе большой геморрой.
Сделав небольшую паузу, чтобы сказанное дошло до слушателей, я сказал:
– Все свободны.
Ошеломленные братки дисциплинированно встали и вышли.
Костя подмигнул мне и сказал:
– Это все семечки. Вот завтра паханы придут, посмотрим, как ты будешь с ними разговаривать. Их просто так не построишь, не то что этих… - и он кивнул в сторону двери.
– А я буду разговаривать с ними почти так же, - ответил я, чувствуя, что вступаю в новую, интересную и опасную игру, - а если кто вякнет, придется его гасить.
– Понятно, - кивнул Костя, - это нам известно. Но только не надейся, что я стану твоим штатным палачом.
– Я об этом даже и не думаю, - ответил я, - для таких дел другие найдутся. А твоя реплика, прямо скажем, довольно дурацкая.
– Ладно, - вздохнул Костя, - дураки часто правду говорят. Завтра посмотрим.
– Завтра посмотрим, - согласился я и нажал кнопку на столе, чтобы вызвать официанта и заказать пива.
Это было вчера поздно вечером, а сегодня на диванах и в креслах передо мной сидели те самые паханы, которых я распорядился оповестить о совещании.
Их было пятеро.
Я смотрел на этих прожженых урок и удивлялся, как это их с такими рожами впустили в Штаты. Понятное дело, Америка - не рай, но ведь головой думать тоже надо. Даже в каком-нибудь частном кафе можно увидеть надпись «Извините, но Вас могут не впустить без объяснения причин». Это значит - фэйс-контроль. А говоря попросту - смотрят на твою рожу и решают, пустить тебя или нет. И, между прочим, это правильно. Если ты стоишь на дверях и видишь, что у желающего попасть в твое заведение на лбу написано, что от него можно ждать проблем, то и нечего ему тут делать.
А уж у четверых нью-йоркских авторитетов, сидевших напротив меня, не то что на лбу, а прямо на руках было синими узорами написано все, что они из себя представляют и чего от них можно ждать. Ничего хорошего, между прочим.
Я кашлянул и продолжил рассказ.
– …а потом Крендель вытащил пушку, и началась стрельба. Алекса убили. Теперь на его месте буду я, и если кто-нибудь не согласен, я готов выслушать мнение. Но предупреждаю, что от этого ничего не изменится. Алекс перед смертью успел сказать мне, что я его наследник. Понятное дело, доказать этого я не могу, потому что свидетелей не было, но отстоять свое право готов. Так что если у кого-нибудь есть вопросы - спрашивайте.
Я, конечно же, соврал насчет завещания Алекса, но по логике вещей так оно и было. Я должен был принять эстафету, а доверить дела по Нью-Йорку кому-нибудь из сидевших напротив меня людей было бы неимоверной глупостью. Все они не доросли до этого уровня, и, оказавшись над городом, любой из них наверняка натворил бы такого, что потом хрен расхлебаешь.
Между прочим, здесь, в Америке, наши бандиты чувствовали себя совсем не так, как в беспредельной России. Они, конечно, гнули пальцы и надувались крутизной, но только в обществе соотечественников. А перед представителями американской власти и закона, а тем более перед полицейскими они все были тише воды и ниже травы. Это только у нас, в России, все куплены и проданы оптом и в розницу. Это только у нас существует прейскурант, в котором оценено все. У нас ведь как - поймали тебя пьяного за рулем, а ты отстегнул сотку баксов, и гуляй. Нашли у тебя в машине ствол - сунул пятьсот тех же баксов, и свободен. Любой чиновник продается, любой начальник покупается. А уж менты - так те еще и пострашнее бандюков будут. А здесь, в Америке, - хрена лысого.