Рога в изобилии

Куликова Галина Михайловна

— Да.

— Ее зовут Элис Хэммерсмит. Она вышла замуж около года назад. Ее отец, Дэйл Хоккес, довольно состоятельный человек, одобрил этот брак. Однако у молодоженов с самого начала что-то не заладилось.

— Какая информация вам нужна?

— Детальная, Фред. Ты должен докладывать мне обо всем, что покажется тебе странным и не укладывающимся в привычные схемы.

— Вы заинтересованы в безопасности Элис Хэммерсмит?

— Безусловно. Ее сохранность — один из главных моментов, которые заставили меня обратиться именно к тебе. Она подыскивает помощника или, ну, скажем, секретаря. Тебя ей порекомендуют. Так что непосредственно с трудоустройством проблем никаких.

— Миссис

Хэммерсмит знает, что я буду работать на вас?

— Эта молодая женщина даже не подозревает о моем существовании.

— Дело касается вас лично?

— Да, Фред. И скажу тебе, что я встревожен, как никогда. Речь идет о моей репутации.

Некоторое время Фред работал вслепую. Но когда на горизонте возникла Молли Паркер с ее письмами, а Элис сбежала в Россию, назрела необходимость более откровенного разговора.

— Надо было сразу рассказать тебе, — вздохнул Седжвик. — Тридцать лет назад я совершил одну ошибку. Надеялся, что все обойдется. Но нет. Все-таки аукнулось. Я тогда уже кое-чего добился, и мое агентство было на плаву. Дэйл Хоккес часто пользовался моими услугами, до тех пор, пока не завел своих собственных сыщиков. Поручения, правда, большей частью были мелкими, но все равно я выполнял их с особой тщательностью — ты сам знаешь, как важно удержать хорошего клиента. Но однажды Дэйл пришел ко мне расстроенный, и между нами состоялся конфиденциальный разговор. В то время Дэйл стал подозревать, что ему изменяет жена. Джули была молода, гораздо моложе его, и очень привлекательна.

— Он поручил вам следить за своей женой?

— Точно так. — Седжвик замолчал, угрюмо уставившись в пол.

— Так что же произошло? — спросил заинтригованный Фред.

— Я дал ему неверную информацию.

— О, нет!

— Да. До сих пор не могу понять, почему я схалтурил в этом деле. Сколько ни думаю об этом, оправданий себе не нахожу. Я следил за Джули. Она была такая хорошенькая, такая молодая, задорная. Мне она нравилась, и мне очень не хотелось, чтобы после предпринятого мной расследования в ее жизни наступил разлад. Но… Разве я мог что-нибудь поделать? Если бы даже я покривил душой и ничего не сказал Дейлу, он нанял бы кого-нибудь другого.

— Так что же случилось? — торопил Фред.

— Ее маршрут всегда был один и тот же. Она ездила в дом своих друзей Хэммерсмитов — Артура и Памелы.

— О, господи!

— Причем Джули приезжала только в то время, когда дома не было Памелы. Машину она оставляла в перелеске, никогда не въезжала на подъездную аллею, и потом по тропинке позади домика садовника проходила к левому крылу особняка, где находился запасной вход.

— И что вы сделали?

— В том-то и дело, что ничего. Я не стал больше ничего делать. Я просто доложил Дейлу Хоккесу о визитах его жены.

— А что предпринял Хоккее?

— Я уже говорил: он был без ума от Джули. Он попытался вновь завоевать ее расположение, ухаживал за ней, как в первые дни знакомства, собирался увезти ее в Европу, чтобы оторвать от любовника, но тут она сообщила, что ждет ребенка.

— Чудовищно.

— Однако Дейл вел себя, как ангел. И никогда — ни словом, ни жестом не дал понять жене, что знает о ее романе.

— Он не засомневался в своем отцовстве?

— Даже если и засомневался, то виду не подал. После гибели Джули он воспитывал Элис один, и до сих пор любит ее без памяти.

— А при чем здесь тогда ваша совесть? — пожал плечами Фред.

— А вот при чем. Можешь себе представить, что несколько месяцев спустя после своего доклада я совершенно случайно на какой-то дурацкой вечеринке узнаю, что владения Хэммерсмитов граничат с владениями некоего Виктора Хаттона, художника. Я тут же вспоминаю, что Джули в последнее

время увлеченно пишет маслом. Что-то как будто щелкнуло в моем мозгу. Тут уж я поработал на полную катушку. Я был весь в мыле, когда выяснил правду. Артур Хэммерсмит, с которым Джули дружила с детства, прикрывал ее роман Хаттоном, позволяя проходить через свой участок в соседний сад. Что я должен был делать с этой информацией?

— Почему было не донести ее до клиента?

— С Хэммерсмитами Хоккесы дружили. Возможно, именно это сыграло какую-то роль в том, что Джули удалось избежать скандала, развода и всего, что с этим связано. Через несколько месяцев должен был родиться ребенок, я не решился все испортить. Можешь себе представить, Фред, мои чувства, когда я узнал, что дочь Хоккеса вышла замуж за сына Хэммерсмита?

— Если Дейл Хоккес исходил из ваших тогдашних докладов, он должен подозревать, что у Элис и Винсента один и тот же отец — Артур? Они — сводные брат и сестра. И тем не менее он позволил им пожениться! Хотя… — Фред встрепенулся. — Возможно, Дейл Хоккес наверняка знает, что Элис — именно его дочь. Может быть, он прошел специальный тест?

Брюс покачал головой:

— Не прошел. Я наводил справки. Дейл не может быть уверен на все сто процентов. Понимаешь, дичь какая? Насколько я успел выяснить, он не возражал против брака Элис с Винсентом Хэммерсмитом. Наоборот, всячески его приветствовал. Что бы это могло значить, а, Фред?

— Понятия не имею. Хоккес должен был бы костьми лечь, но расстроить брак Элис с человеком, который, по его мнению, вполне может статься, является ее братом. Ведь он один воспитывал дочку, он боготворит ее. Как он мог допустить подобное? Может быть, за эти годы у него появились какие-то документальные подтверждения того, что Элис — его плоть и кровь?

— Документальные? Сомнительно.

— А что мне делать с Элис, с письмами Лоры Шмидт? Элис хочет, чтобы я выкупил их и провел расследование. Она хочет, чтобы я выяснил, что происходило между ее родителями на самом деле. Стоит ли это делать?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Брюс. — Разве я имею право вставать ей поперек пути? Правда всегда всплывает — рано или поздно. Это мой личный опыт, Фред. Личный опыт, — повторил он, горестно качая головой.

— Но вы ведь, в сущности, уже назвали мне имя ее настоящего отца — Виктор Хаттон. Я могу использовать вашу информацию?

— Использовать можешь, но только действуй так, будто бы я не участвую в деле, хорошо?

— Хорошо, — кивнул Фред.

Он надеялся, что дело можно будет распутать довольно быстро. Но ошибся. Прошлое было таинственным и не хотело открываться по первому требованию. Фред двигался почти на ощупь. «Старые люди, старые тайны, — думал он с досадой. — Лучше бы они оставляли их в прошлом, а не тащили бы за собой, расстраивая молодых женщин и перспективные браки».

Когда Элис сбежала с Георгием, из телефонного разговора с Молли Паркер она уже знала, что Дейл Хоккес не ее отец. Она оставила Фреду письмо, в котором писала: «Извини, Фред, но встречаться теперь с Дейлом — настоящая пытка. Я уезжаю на русский курорт. В конце концов, я родилась в России и уже давно хотела побывать на второй родине. Георгий будет моим провожатым. Не потому, что я от него без ума, а просто потому, что у него есть время и желание сопровождать меня где бы то ни было. Свяжусь с тобой в ближайшее время. И помни, Фред, ты продолжаешь работать на меня. Жалованье будет поступать регулярно. Очень прошу: двигай дальше наше расследование. Исследуй прошлое моих родителей, выясни все, что возможно. Если Молли Паркер даст о себе знать — выкупи письма, у тебя есть мой чек. Что бы ни случилось, не бросай этого дела. Я на тебя надеюсь. Элис».