Рога в изобилии
Шрифт:
— Но ведь Татьяна не поддалась. Позже вы снова стали встречаться. Алиса мне говорила. Ведь она тогда была уже достаточно взрослой, чтобы все понять правильно.
— Да, мы действительно возобновили отношения. Но они изменились. После того, как появилась Алиса, между нами словно кошка пробежала. С одной стороны, нас по-прежнему тянуло друг к другу. С другой стороны, ушла искренность. Я не понимал ее поступка. А она не хотела ничего объяснять.
— Олег Михайлович, — Денис очень-очень осторожно поставил чашку на блюдце и весь подался вперед. — Вот вы говорите: эта история, появление ребенка… А как такое могло произойти? Ведь никаких документов
— Да я понятия не имею, — спокойно ответил Косточкин, усмехаясь. — Говорю же вам, она специально поссорилась со мной накануне. Нет, кое-что я, конечно, знаю. А кое о чем догадываюсь.
Дениса всего просто распирало от нетерпения. Но он тем не менее не посмел торопить собеседника вопросами, чтобы не спугнуть его откровенность.
— Вы ведь в курсе, что Татьяна работала переводчицей? — Денис кивнул, а Косточкин продолжил:
— Она была специалистом высочайшего класса. Много раз летала в Англию, Австралию, потом в Америку. И была настоящим трудоголиком. Язык совершенствовала каждый день. И эта афера с ребенком тоже как-то связана с ее работой. Я знаю, что она встречалась с одной американкой. Та ждала ребенка. В сентябре Татьяна, хоть и не была в положении, легла в роддом, а через несколько дней выписалась оттуда уже с дочкой.
— Сама-то она вам рассказала хоть что-нибудь?
— Куда там! — В голосе Косточкина проскользнула старая обида. — Мало того, что она со мной в дым разругалась, так еще и квартиру сменила. В роддом уехала с Чистых прудов, а вернулась на улицу Милашенкова. Наверное, надеялась, что я не стану ее искать. А потом, если вдруг случайно встретимся, могла бы соврать, что сама дочку родила.
— Как же вы все узнали? — спросил Денис.
— Как узнал? Да просто… — Олег Михайлович взъерошил волосы на затылке. — Следил за ней, вот так и узнал. Я тогда в многотиражке работал, писал о заводских буднях. И набирал материал за один присест для трех-четырех репортажей. Отписывался за одну ночь. А потом торчал возле Татьяниного подъезда, наблюдал, чем она без меня занимается.
— Тогда-то вы и увидели с ней американку?
— Да, они пару раз ходили вместе в ресторан. Для Татьяны, работавшей с иностранцами, рестораны были делом совершенно обыденным. А я оставался у входа. Куда мне с моими-то тогдашними доходами было соваться?
Денис подумал, что, возможно, в этом и крылась причина их неудавшихся взаимоотношений. Татьяна Соболева, повидавшая заграничную жизнь, имевшая связи и приличный заработок, и Олег Косточкин, рядовой корреспондент с рядовым окладом и неясными перспективами.
— Если же вас интересует подоплека аферы с ребенком, то я знаю, кто Татьяне все это организовал, — совершенно буднично сказал Косточкин.
Денис замер. Каждый его нерв напрягся до предела, но он старался не подавать вида, насколько заинтересован.
— Кто же? — спросил он.
— Соседка по коммуналке. Татьяна ведь жила в коммунальной квартире. А соседка ее работала врачом в детской консультации.
— Фамилию помните? — быстро спросил Денис.
— Представьте себе, помню. Как не помнить. Нина Ахломова. Отчества не знаю. Только жива ли она сейчас? Она уже тогда была в летах. А с должности все не уходила. Ее даже подсидеть
— То есть вы сами пришли к такому выводу, что Нина Ахломова со своей двоюродной сестрой, работницей роддома, совершили подлог документов?
— А вы бы к какому выводу пришли?
— Наверное, к такому же.
— Вот, собственно, и все, что я могу вам рассказать, — развел руками Косточкин. — Больше мне прибавить нечего. Разве только лирику. Но, если честно, лично для меня тема слишком тяжела. Переживаю все, как будто вчера было.
— Последний вопрос. — Денис достал свой ежедневник, в который записывал все, что касалось расследования. — Будьте добры, назовите мне старый адрес Татьяны на Чистых прудах. Алиса вряд ли его знает.
— Конечно, — сказал Косточкин. — Записывайте.
Глава 9
Да нет, не могла она влюбиться в Хэммерсмита. Это просто неадекватная реакция на стресс, думала Алиса, разбирая вещи сестры. И тотчас же наткнулась на коробку, закленную так, что стало ясно — в ней хранится нечто особенное. Действительно, это были письма и фотографии Элис и парня по имени Дэннис. Просмотрев их, Алиса поняла, что между ними бушевал роман, который окончился непосредственно перед замужеством сестры.
Что, черт возьми, творилось с бедной Элис? Мужчины появлялись и исчезали, словно по волшебству — Дэннис, Георгий. А эта странная свадьба? Кажется, сам Винсент Хэммерсмит до сих пор в недоумении. Впрочем, не Элис же делала ему предложение! Он сам захотел жениться на ней. Однако непохоже, что был при этом пылко влюблен, — ничто в нем даже не напоминает о былой страсти. «Любовь так быстро не проходит, — рассуждала Алиса, с тоской думая о Гарри. — Хотя… Если ее чем-нибудь сильно ранить… Когда Том вернется, надо будет дать ему еще одно специальное поручение — выяснить все об этом таинственном Дэннисе».
Алиса надеялась, что раз до сих пор ничего экстраординарного не произошло, то преследователи не поехали в Штаты вслед за ней. С чего она решила, что за всеми тамошними нападениями стоит Винсент? Может, это грузин Георгий? Торговец фруктами, который подрабатывает на поставках героина? А Винсент совсем ни при чем. Алисе страстно хотелось думать, что он ни при чем.
"Знаешь, Лора, с Дэйлом становится все труднее. Я имею в виду, что мне все труднее лгать ему. Я стала изощренной обманщицей. Из-за этого мое счастье неполное. Когда я возвращаюсь домой после свидания с Виктором, я чувствую себя потаскухой. Раньше этого не было. По-хорошему, нам с Дэйлом давно надо было бы расстаться, но…
Дело в том, Лора, что я ужасная трусиха. Ты это знаешь лучше всех. Недаром же ты вспомнила историю с Дэном Мак-Артуром. Да, я долго обманывала его, и тоже из-за того, что боялась даже заикнуться о разрыве. Мне тогда казалось, что все как-нибудь само собой утрясется. Помню, Дэн был совершенно убит, когда узнал, что параллельно я встречаюсь с другим парнем. Сейчас происходит примерно то же самое. Да, да, Лора, ты тысячу раз права: я делаю только хуже. Честнее и благоразумнее все расставить по местам, пока еще не поздно. Одним махом разрубить этот узел. Ты так бы и поступила на моем месте, дорогая. Вот если бы мне твою силу воли, твой характер, твою прямоту!"