Рога в изобилии

Куликова Галина Михайловна

— Почему же тогда Косточкин до сих пор холостяк? Раз так — выходи за него, и дело с концом.

Татьяна только смеялась. Всегда держала про запас какие-то хитрые мысли. Ольга была проще. Говорила, что думала. И поступала, как считала правильным. Татьяна же крутила-мутила и во всем старалась найти свою выгоду.

По мнению Ольги, Косточкин страдал двуличием. Она отчетливо видела, как он злился на Татьяну за ее снобизм, за пренебрежение к простым, как она выражалась, людям. Его раздражали ее барские замашки и завышенные материальные требования. С другой стороны, покоренный

ее красотой и стилем жизни, он держал при себе все свои претензии, обменивая собственное мнение просто на возможность быть рядом с Татьяной. Ольге это претило. Или ты полностью принимаешь человека со всеми его недостатками, или уходишь. Разве не так?

Поэтому Косточкину вечно доставалось от нее. Она постоянно цеплялась к нему, задевала его чувство собственного достоинства, зло над ним подшучивала и даже открыто высмеивала. Из-за Татьяны между ними установился нейтралитет, на который, впрочем, можно было полагаться лишь до определенной степени.

«Интересно, — подумала Ольга. — Поедут ли эти двое к Косточкину, чтобы попытаться вытянуть из него информацию? Наверное, поедут». Она видела Олега не так давно. Он по-прежнему был в хорошей форме и по-прежнему держался враждебно. Хотя причины враждовать уже и не было.

Ольга знала, что Косточкин не сможет рассказать им многого. Татьяна, задумавшая сделать в своей жизни ход конем, первым делом позаботилась о том, чтобы нейтрализовать своего воздыхателя. Его преданность могла испортить ей всю игру. А на кон, между прочим, было поставлено ее счастливое и, прямо скажем, незаурядное будущее.

Глава 8

Фред гнал машину по шоссе, прикидывая, где бы ему передохнуть. Он ужасно устал от поездок, но результат последней эскапады, был фантастическим. В добытых письмах обнаружилось кое-что стоящее. Тайна. Старая тайна, которая могла больно ударить по сегодняшнему благополучию многих людей.

Въехав в Вустер-сити, Фред первым делом отправился домой. Ему было нужно сделать один важный звонок. И отнюдь не своей нанимательнице.

— Это вы? — спросил он, когда на том конце провода раздалось вкрадчивое «Алло?». — Я вернулся. Привез письма. Да, просмотрел.

Он коротко сообщил самое главное.

Выслушав, его собеседник взволнованно сказал:

— С этого момента, мой друг, ты не должен спускать с Элис Хэммерсмит глаз.

* * *

"Дорогая Лора! Как жаль, что мы не сможем повидаться на Рождество! Я вся переполнена эмоциями, которыми хотела бы поделиться с тобой. Ведь у меня нет больше никого, кто смог бы все понять как надо.

Если бы не Дэйл, то я была бы по-настоящему счастлива. Когда я смотрю на него, в сердце у меня поселяется холод — мне кажется, я грешу уже только тем, что обманываю такого замечательного человека. Он ведет себя потрясающе — кажется, я могла бы влюбиться в него снова. Он милый, внимательный, заботливый, и мне стыдно от этого еще больше.

Однако я ничего не могу поделать с собой. Я словно с ума сошла, Лора. Я даже дышу через силу, когда знаю, что целый день не смогу увидеться с Виктором.

Ты знаешь, я стала

увлекаться живописью! Виктор показывает мне, как нужно смешивать краски, и я иногда по несколько часов провожу в парке и стараюсь изо всех сил, чтобы он похвалил меня. Виктор посмеивается над моей старательностью, но мне все равно. Я готова делать что угодно, лишь бы он был рядом.

Разве ты могла подумать, Лора, что я полюблю кого-нибудь с такой страстью? Помнишь, в школе парни называли меня льдышкой. Да ты и сама всегда говорила, что я не смогу потерять голову из-за мужчины. Видишь, как ты ошиблась, дорогая моя? Жаль, конечно, что это случилось так поздно и я уже замужем, но теперь мне все нипочем. Я уверена: это судьба и от нее нельзя отмахнуться".

* * *

Погода в Сочи стояла волшебная. Энди, не желавший возвращаться в отель и дышать там кондиционированным воздухом, решил посидеть в открытом кафе. Он выбрал столик возле балюстрады, заказал пиво и, потягивая его, принялся разглядывать окрестности.

Женщина, сидевшая к Энди спиной, показалась ему знакомой. Он развернул легкое кресло и уставился на ее, пытаясь развеять наваждение. Прошло несколько минут, и она, будто почувствовав сверлящий взгляд на своих лопатках, повела плечами и полуобернулась, поправив выбившийся из-под шляпы локон. Несмотря на позднее время, на ней были темные очки.

Но Энди не мог не узнать ее. Едва не вскрикнув, он вскочил и, быстро обогнув столик, плюхнулся напротив.

— Это вы! — воскликнул он. — Глазам своим не верю…

Он хотел добавить: «Какого черта вы здесь делаете?» — и лишь с трудом сдержался. Сначала она сделала такое движение, будто намеревалась вскочить и убежать. Но потом застыла, глядя на Энди Торвила темными глазницами очков. Ему показалось, что она просто окаменела от неожиданности.

— Кто бы мог подумать,. — наседал Энди, — что, отправив меня сюда, вы моментально броситесь следом! Вы не доверяете мне?

Ее реакция была потрясающей. Медленным движением сняв очки, она посмотрела Энди прямо в переносицу:

— Разве мы знакомы?

Ее голос был если не стальным, то по крайней мере железобетонным.

— Даже не знаю, что и сказать, — откликнулся Энди, сощурив свои серые глаза. — По крайней мере, в понедельник вроде бы были.

Она наклонилась через стол и опасливо произнесла:

— Вы меня случайно ни с кем не путаете?

Энди едва не расхохотался. Они находились в России, в далеком курортном городке, он заговорил с ней по-английски, она откликнулась и тут же сделала вид, что это какая-то ошибка.

Пока она в упор разглядывала его, Энди вдруг обратил внимание на то, что у его работодательницы изменился не только цвет, но и длина волос. Если в понедельник они были золотистыми, то теперь оказались каштановыми. Но не это главное. Они были длиннее прежних. «Господи, — лихорадочно размышлял Энди. — Возможно, она носит парик или накладные локоны». Лично он удавился бы, если бы в такую жару у него еще и голова потела.

— Наверное, я действительно обознался, — пробормотал Энди, стараясь понять, какую игру она ведет.