Родина
Шрифт:
— Это вот ты чудачка, — терпеливо улыбнулась Ксения Саввишна. — Мы же с народом вместе будем строить, все сообща — ты для меня, а я для тебя. Читала ведь, как в Сталинграде Александра Черкасова выступила инициатором восстановительных бригад?
— Наверно, ее учили строительному делу, — уже раздумчиво сказала Ольга Петровна.
— Так и мы с тобой постараемся поскорее выучиться. Да и будто уж ты не знаешь, что русскому человеку только бы рукой достать да поднять, а потом уж дело пойдет! А что раз сделал, тем уж и владеть стал. Сначала нам с тобой специалисты покажут, а
— Да что ты, ей-богу, зарядила: «мы с тобой» да «мы с тобой»! — опять сердито прервала Ольга Петровна. — Как будто сказку мне рассказываешь!.. Мы с тобой, как и все, работаем на восстановление завода… а тут еще жилые дома строить! Время-то откуда мы возьмем?
— Время у нас будет: мы же в разные смены работаем, затем, пока хоть не каждую неделю, воскресенья будут свободны. И сколько мы сделать успеем за белый-то день на жилом строительстве… Подумай-ка, Ольга Петровна! — и Антонова ободряюще посмотрела на Шанину.
Но Ольга Петровна, все еще не веря, отмахнулась:
— Сказки, Ксения, сказки! Это же двужильная работа!
И Ольга Петровна прекратила разговор, не предполагая, что через несколько минут совершенно иначе будет говорить об этом.
В кузнечном цехе был назначен митинг.
Когда Ксения Саввишна и Ольга Петровна вошли в цех, митинг уже начался. Председатель горисполкома, стоя на выступе печи, по-военному четко и кратко рассказывал о плане восстановления города и о том, как «крепко надеются» все руководители города, что самый «большой отряд рабочего класса» Кленовска поможет возрождению родного города.
— Конечно, поможем, — твердо сказала тетя Настя, поднявшись на выступ печи. — А мне, товарищи, радостно еще партизанское обещание выполнить…
— Помню, тетя Настя, все помню! — живо отозвался Соколов и, став с ней рядом, заговорил прочувствованно, с выразительными кивками в сторону тети Насти. — В декабре сорок второго года, когда мы вместе вот с этой боевой женщиной важное задание выполнили, она мне сказала: «Ну, товарищ командир, даю вам обещание: как мы успешно с вами вражеские объекты взрывали, так же ретиво, от всего сердца, я и строить буду!..» Вот теперь, Настасья Васильевна, председатель горисполкома Соколов и пришел за вашим обещанием!
— Вот оно, товарищ председатель, вот! — и тетя Настя, под гром аплодисментов, широким жестом протянула Соколову свои сильные, раскрытые ладони. — Вот тебе, Кленовск, мои рабочие руки… А вон и дочка моя, Мария Журавина, свои молодые руки готовит…
— Верно, мама, верно! — весело и громко ответила Маня. Она протолкалась ближе и, кивая знакомым, воскликнула грудным, смеющимся голосом: — Да сколько же еще нас, помощников, будет… о-о!.. Соня Челищева, Игорь Чувилев, Толя Сунцов, Сережа, Игорь Семенов…
— Да, да! Мы, комсомол, поможем! — звонко подтвердила Соня и, подняв руки над головой, бурно захлопала в ладоши, и тут же десятки молодых рук всплеснулись вверх.
— Правильно-о!
— Поможем!
Василий Петрович Орлов, сказав, что
— А если глубоко поразмыслить, товарищи, так и выходит: наши партийные и советские организации мудро придумали — за помощью к нам, рабочему классу, обратиться. Большевистский корень жизни — это наш рабочий корень. Мы в каждом большом деле опорой быть не откажемся, совесть наша того не позволит!.. Да и то сказать — человеку с надеждой на лучшее тяготы переносить легче: пока я в землянке живу, день за днем растут стены дома, в котором я жить буду!..
Пластунов выступил вперед и заблестевшими глазами оглядел оживленные ряды знакомых лиц.
— Хочу вам напомнить, товарищи, о замечательном примере Александры Черкасовой в Сталинграде. Скромная русская женщина предложила отдавать несколько часов выходного дня восстановлению родного города. Простое и вполне выполнимое дело, а из него выросло большое движение, в котором участвуют тысячи людей. Они с гордостью называют себя черкасовцами, — и как законно их право гордиться: ведь они восстанавливают Сталинград, город-герой!
— И мы будем черкасовцами! — раздался звонкий голос Сони Челищевой.
Среди многих лиц Пластунов сразу разыскал задорно улыбающееся лицо Сони, и свежая, как весенний ветер, радость охватила его.
— Вот! Уже одна черкасовка объявилась! — весело, в тон Соне, сказал Пластунов.
Он увидел, как Соня кивнула ему, и молодая радость еще жарче разлилась в его груди.
— Да здравствует черкасовское движение в городе Кленовске! — подхватил Соколов, и все кругом захлопали.
Ольга Петровна слушала ораторов, не спуская глаз с оживленного лица Соколова. Она вдруг поняла, что весь месяц помнила об этом человеке. Все, что говорил Соколов, казалось ей таким верным, чудесным и необходимым, что она не могла оставаться в стороне и крикнула молодо и смело:
— Прошу слова!
— Пожалуйста, товарищ Шанина, — приветливо ответил Пластунов, который вел собрание.
Ольга Петровна поднялась на выступ печи, розовая от счастливого волнения и уверенности, что и она может чем-то помочь этому необыкновенному, храброму человеку — председателю горсовета Соколову. Она передала свой сегодняшний разговор с Ксенией Саввишной, совершенно забыв о том, как только что называла предложение Антоновой «сказкой».
— Мы с товарищем Антоновой уже решили между собой — приступить к работе по восстановлению города. Мы будем не только заводские люди, но и строители!
— Отлично, уважаемая строительница, отлично! — громко похвалил Соколов.
Ольга Петровна увидела ласковый взгляд его черных глаз, устремленный на нее, и высоким голосом, будто у нее крылья выросли за спиной, ликующе произнесла:
— Товарищи!.. Я считаю, что обещать — это далеко не все, товарищи! Пусть каждый будущий черкасовец, кто желает помочь восстановлению города, немедленно, сейчас же, заявит об этом! Вот, например, мы… Ксения Саввишна Антонова и я, Ольга Петровна Шанина… обязуемся составить бригаду восстановителей, — верно ведь, Ксения?