Рисуко
Шрифт:
Он фыркнул, уже не хмурясь.
– Не сейчас, спасибо.
Эми усмехнулась, так мне показалось, и сказала:
– Стыдно. Но я буду ждать, когда ты начнешь есть все.
Вздохнув, Аимару сказал:
– Скоро начну. Братишки так меня тренируют и заставляют работать, что я готов обедать еще до рассвета.
– Что ты делаешь? – спросила я.
– О, работаю с копьем, делаю себя сильнее. Это скучно.
Я рассмеялась.
– Правда?
Он пожал
– Мы часами медитируем, как было в монастыре. Они брали меня на осмотры.
– Осмотры? – спросила я.
– Да, Братишки управляют хозяйством, так что проверяют, в порядке ли фермеры, собирают… - Аимару вдруг стал задумчивым, сдвинул брови.
– Какие люди в деревне? – я и думать не могла о мире снаружи, кроме карты с камешками и булавками, и было странно думать, что ниже в долине есть фермеры и писцы, и они живут, как жила моя семья в тени замка Имагавы. – Что они думают о леди Чийомэ?
– Хорошо. С уважением, - он смотрел на перья и кишки в наших корзинах.
– Все еще хочешь суп? – спросила Эми. Она протянула ему корзину, чтобы он понюхал.
– Нет, - сказал Аимару без ухмылки. – Нет, я думаю. Вы разделывали куриц?
– Да, - сказала я. – Мы же говорили. И свиней. И корову. Это было ужасно.
– Да, - сказал он, но я не знала, с чем именно он согласился. – Но фермеры обычно отдают нам разделанных животных. И я не понимал, почему они перестали это делать.
– Ну, - я пожала плечами, - может, были бури?
– Это делают в помещении, - прошептала Эми, - и не на холоде. Думаю, просто они хотят, чтобы мясо отделяли от костей и остального незадолго до приготовления.
– Может, - сказала я, но знала, что они правы. – Может, дело в Ки Сане?
– Может, - ответила Эми, сморщив носик.
После мига тишины, в который мы смотрели на тошнотворное содержимое корзин, я спросила:
– Почему им важно, чтобы мы умели разделывать?
Снова миг тишины.
– Может, хотят сделать нас поварами, - сказала Эми и закусила губу.
Аимару покачал головой.
– Мурасаки, Чийомэ-сама говорила, что хочет, чтоб ты была… как там? Ку…?
– Куноичи.
– Да. Такие здесь старшие девушки?
– Да, - ровно сказала Эми.
– Ох, - он потер руками тело, чтобы согреться.
Молчание затянулось. Я пыталась представить, как Миэко-сан режет куриц, но не могла.
– Было приятно увидеть тебя на уроке танца вчера утром, - сказала Эми.
Аимару кивнул.
– Потому я и хотел поговорить. Я подумал, что мы просто очистим конюшню. Я не знал, что мы будем с вами…
Эми усмехнулась,
– Ты не знаешь, зачем был этот урок?
– Нет! – ответил он с большими глазами. – Вас этому учат?
Мы покачали головами. Эми пробормотала:
– О, нет. Нас учат играть плохую музыку и наливать холодный чай.
– Звучит… интересно, - сказал он растерянно.
Я рассмеялась.
– Едва. Все не так плохо, как говорит Эми. Это лучше разделки куриц и коров.
Аимару наградил нас улыбкой.
– Понимаю. Хотя на кухне вам тепло!
Мы с Эми тоже улыбнулись, но она дрожала, я тоже ощущала холод.
И я вздохнула:
– Нам нужно идти. Мизутаки на ужин сам не приготовится, знаешь ли! – сказала я, пытаясь изобразить Ки Сана.
Это помогло. Они расхохотались.
Мы с Эми пошли к вратам к мусорной яме, а Аимару пошел на замерзших ногах к конюшне. Мы прошли лишь пару шагов, а Эми издала странный смешок:
– Смотри! – она смотрела на снег, где мы стояли. – Это иероглиф козла! – рассмеялась она.
На белом слежавшемся снеге кровь из одной корзинки образовала рисунок, похожий на иероглиф. Но я могла видеть лишь кровь.
* * *
Опустошив корзинки, мы с Эми пошли обратно, когда услышали шум.
– Что это? – насторожилась Эми.
Я прислушалась, но был лишь звук ветра в лесу.
– Конь? Вроде… - я подумала об услышанных голосах, когда я лазала по дубам. Масугу? И… Миэко?
– Эми-чан! Рисуко-чан! Вам нельзя было говорить с тем мальчиком! – Фуюдори появилась из ниоткуда у ворот. Ее белые волосы сливались с падающим снегом, щеки пылали.
– Да, Фуюдори-семпай! Простите, Фуюдори-семпай! – пролепетали мы с Эми, спеша пройти через врата.
* * *
Позже ночью, когда Тоуми, Маи и Шино уже храпели нестройным хором, мы с Эми тихо шептались об уроках Миэко и про вопросы Аимару насчет работы на кухне.
– Думаешь, они успели поговорить? – прошептала Эми, задумчиво глядя на тонкую дверь комнаты Фуюдори.
– Не представляю, - ответила я. Подавив зевок, я прошептала. – Спроси у Аимару.
Ее глаза стали круглыми, она снова посмотрела на дверь.
– Нам нельзя говорить с мальчиками, - громко ответила она. А потом отвернулась. – Спокойной ночи, Мурасаки, - и она уснула до того, как я договорила.
Я попыталась последовать ее примеру, но вспомнила звук, что мы услышали снаружи. Был ли это конь? Был ли это Иназума, конь Масугу-сана? Я уснула с картинкой черных волос и белого снега в голове.