Рискованный выбор

Спенсер Мэри

– Я не могу…

– Можешь, – также вкрадчиво произнес Иган. – Несомненно, можешь. Только это пари может спасти Керлейн – в любом случае, победишь ты или проиграешь. Если же ты откажешься, ты потеряешь все, и все твои благие намерения пойдут прахом. Впрочем, какая разница? Главное, чтобы там, в Соединенных Штатах, был рядом любимый муж. Никакие людские страдания не идут в сравнение с собственным счастьем.

Диана знала, что будет думать о Керлейне ежедневно и ежечасно. Чувство вины сгложет ее. Если в Керлейн придет Иган,

он сдержит свое обещание! На месте замка останутся руины.

– Если я выиграю твое пари, – тихо промолвила Диана, – ты вернешь все, что проиграл Лэд и оставишь нас в покое. Навсегда.

– Прекрасно, – торжествующе произнес Иган. – Но если выиграю я, ты разведешься с Лэдом и отошлешь его. Навсегда.

У Дианы брызнули слезы. Жизнь без Лэда была бы не жизнью, а пустым существованием, скрашенным только сознанием выполненного долга.

– Согласна, – прошептала Диана.

– Ты станешь моею добровольно, – добавил Иган.: – Я не желаю иметь жену-великомученицу. Я не прошу, чтобы ты меня любила, Диана, но ты должна быть мне хорошей женой. Это подразумевает, что ты не будешь ежиться от моих прикосновений и будешь услаждать меня в нашей постели, как и я тебя. Дай мне слово.

Диана содрогнулась, однако, кивнула:

– Если ты выиграешь, все будет, как ты говоришь.

– Ведь ты не скажешь мужу о нашей сделке? – спросил он, внимательно за ней наблюдая.

– Скажу или не скажу, тебя это не касается, – огрызнулась Диана. – Впрочем, конечно, не скажу. Если он узнает о твоих намерениях, он немедленно поскачет в Лайзинг-Парк, чтобы тебя убить. А я не хочу, чтобы Лэд потом пострадал за это.

Иган рассмеялся. Диана еле сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину.

– Сладчайшая моя, ты все так же горяча, – промурлыкал он, отступая и давая Диане дорогу. – Мы славно проведем время, когда ты окажешься в моих руках. Правда, три года ожидания покажутся мне вечностью.

– Иган! – Диана выплюнула его имя со всей накопившейся яростью. – Мне наплевать на то, что ты хочешь, думаешь или чувствуешь. Можешь убираться в ад, ко всем чертям с моего благословения!

– Не могу. – Он развел руками, изображая беспомощность. – Я должен находиться поблизости, чтобы наблюдать за своей собственностью.

– Тогда помоги нам Бог обоим. Если я не убью тебя, прежде чем истекут три года, это будет поистине чудом.

Глава 14

Лэд никогда еще не чувствовал себя так скверно. Будучи ребенком, он перенес лихорадку, в армии мок под дождем, спал на снегу и в грязи, но и тогда было лучше. Голова раскалывалась от боли, словно в ней поселился какой-то демон, методично всаживающий ему кирку промеж глаз. Во рту пересохло, а глаза щипало так, будто в них плеснули кислоты. Желудок, уже исторгший из себя все, что можно, по-прежнему отказывался верить, что в нем ничего не осталось.

Суитин, право же, заслуживал за свои

героические усилия вечной благодарности. Он ухаживал за Лэдом молча и терпеливо. Когда Лэд проснулся два часа назад, он увидел дворецкого, стоящего наготове с миской. Моди принесла какое-то ужасно пахнущее варево из трав и ласково объясняла Лэду, что именно этот целебный отвар улучшит его самочувствие. Лэд был слишком слаб, чтобы сопротивляться.

Он не представлял, сколько сейчас времени, знал только, что свет, струившийся из окна, режет глаза. Почему никто не сжалится и не задёрнет занавеси? Он застонал и с трудом положил руку на раскалывающийся лоб.

Он больше никогда не будет пить. Избави Бог. Это небольшое удовольствие не стоит последующих страданий. О Боже! Будь он проклят, Иган Паттерсон! Какой друг станет поить тебя чистым ядом? И ведь наливал снова и снова… Он опять застонал при воспоминании о той попойке.

– Лэд?

Даже ласковый голос Дианы заставил его болезненно поморщиться.

– Тебе не легче?

Господи, лучше бы уж совсем умереть! Лежать пластом перед Суитином и Моди невелико удовольствие, но предстать в таком виде перед Дианой – это уж чересчур!

Лэд мысленно взмолился, чтобы она удалилась.

– Вот, – продолжала Диана, – здесь прохладная вода и салфетка. – Она осторожно положила салфетку ему на лоб. – Так, хорошо, – приговаривала она, убирая волосы с его лица, явно не понимая, что даже ласка сейчас равносильна прикосновению к открытой ране. – Я знаю, ты чувствуешь себя ужасно, но ты должен выпить это. Моди приготовила для тебя специальное лекарство. Покойный граф частенько прибегал к нему, чтобы снять похмелье. Ты только приподнимись немного.

Не переставая стонать, он приложил все силы, чтобы сесть и проглотить проклятое пойло. Действие отвара сказалось незамедлительно. Когда Диана помогла ему опустить голову обратно на подушку, даже желудок как будто угомонился.

– Занавеси, – кое-как выговорил он. Она легонько коснулась его щеки.

– Сейчас я задерну.

В течение нескольких мгновений темнота окутала его, и он исторг вздох облегчения. Диана села рядом.

– Ну вот, теперь усни, если сможешь, – тихо проговорила она, слегка касаясь его руки. Лэд сжал ее пальцы, чтобы она осталась. – Я побуду здесь, – сказала Диана, – если я нужна тебе.

Когда Лэд проснулся, была уже ночь. После сна он чувствовал себя намного лучше. Полог кровати был раздвинут. Он медленно сел и провел рукой по лицу. Буханье в голове, слава Богу, наконец, закончилось.

Комната освещалась огнем от камина и свечой, горевшей на прикроватном столике. Диана сидела в кресле и читала. Когда Лэд потянулся и зевнул, она подняла глаза и, отложив книгу в сторону, торопливо поднялась.

– Ну, как, теперь лучше? – спросила она участливо. Затем положила ладонь ему на лоб: – И не холодный, и не горячий. Слава Богу!