Рискованный выбор
Шрифт:
– Но и она была не слишком любезна с тобой, предлагая продать Фэйр-Мэйден. Не так ли? Не понимаю, как женщина может сказать такое мужу, которого, по ее собственному утверждению, она любит.
Лэд тоже не совсем хорошо это понимал. Когда Иган снова вложил ему в руки фляжку, он отхлебнул из нее не задумываясь. За питьем и разговором прошел час или больше. После того как фляжка опустела, виконт поднялся и пошел к лошади. Достал из седельного мешка какой-то предмет и непочатую бутылку виски.
– Что нам сейчас нужно сделать, так это занять твой ум, – проговорил Иган, снова садясь
– Что это?
Иган поддел указательным пальцем крышку, и после легкого щелчка футляр открылся. Лэд разглядел только туза пик.
И что это Игану приспичило играть в такое время и в таком месте?
– Тебе не кажется, что нам будет темновато? – поинтересовался Лэд, снова берясь за бутылку. Теперь яблочный вкус чувствовался не так явственно.
Иган быстро взглянул на ночное небо и висевшее на нем полукружие луны.
– Для игры этого света вполне хватит, – заверил он. – Мы просто сыграем несколько партий, чтобы дать твоему уму отдых. Когда проиграешься в пух и прах, тогда можешь возвращаться в Керлейн. После проигрыша тебя уже больше ничто не будет заботить.
Лэд засмеялся и покачал головой.
– Ради этого я бы отдал тебе все, что имею! – воскликнул он.
– Не говори глупостей, – с улыбкой укорил его Иган. – Давай-ка начнем. Если ты немного развеешься, это пойдет тебе на пользу.
– Да, пожалуй, – согласился Лэд, чувствуя легкую сонливость и думая, что, наверное, выпил слишком много. – Хороший ты парень, Иган Паттерсон. Ты всегда вызволяешь меня из трудных ситуаций. И почему Диана все время сердится на тебя? Не понимаю.
– Не понимаешь? – Иган аккуратно вынул колоду из серебряного футляра. – Право же, для меня это тоже необъяснимо. Нет-нет, дружище, оставь бутылку себе, я больше не хочу. Ты умеешь играть в пок?
Лэд покачал головой. От этого движения у него закружилась голова.
– Это французская игра, – пояснил Иган, ловко тасуя карты. – Довольно увлекательная. Я уверен, ты получишь огромное удовольствие.
– Тут так темно, что ничего не разглядеть, – пробормотал Лэд. Он чувствовал себя настолько опьяневшим и усталым, что ему вовсе не хотелось играть.
– Да нет же, все прекрасно видно, – возразил Иган. – Подожди, вот луна поднимется еще выше и станет совсем светло. – Он улыбнулся. – Мы с тобой замечательно поиграем.
Луна уже почти заканчивала свое путешествие по небосклону, когда двое слуг из Лайзинг-Парка привезли бесчувственного графа Керлейна домой. Они стащили его с Мивы и опустили на землю. Диана присела около Лэда и положила его голову к себе на колени.
– Что с ним стряслось? – спросила она, не скрывая слез. Он был жив. Диана это сразу поняла, и ей стало легче. Она зарыдала. Но Лэд был без сознания. Диана наклонилась и ощутила исходивший от него крепкий спиртной запах: Невероятно! Виски?:– Где вы нашли моего мужа?
Слуги неловко переминались с ноги на ногу.
– Это милорд Карден, – сказал один из них. – Он послал нас забрать графа и отвезти к вам, миледи.
– Иган? – Диана недоуменно
– Милорд велел мне передать вам вот это, миледи. – Слуга вытащил из кармана небольшой металлический футляр и протянул Диане.
– Помогите мне отнести графа в замок, – скомандовала она, засовывая футляр в карман платья. – Только осторожно!
Слуги перенесли Лэда в его комнату, где их встретил Суитин, и положили Лэда на кровать.
– О, Лэд, – прошептала она, садясь рядом и кладя руки на его холодные плечи. – Что ты наделал, Лэд!
– Позвольте мне позаботиться о нем, миледи, – подал голос Суитин. – Я знаю, что нужно делать. Боюсь, что наутро ему будет очень плохо.
– Надо подложить угля в камин, – сказала Диана строго. – И согреть воду для ванны. Он так замерз!
– Мисс Диана… миледи… – Она медленно выпрямилась.
– Огня, Суитин, – повторила Диана.
Прошло полчаса, прежде чем она оставила Лэда на попечение Суитина, уверенная, что тот сделает все возможное. Лэд стонал и роптал, но Диана знала, что худшее еще впереди. Старый граф не раз оказывался в подобном положении.
Она устало побрела в свою спальню, оставив открытой дверь в смежную комнату, чтобы в случае надобности услышать голос Суитина. Рухнув в ближайшее кресло Диана прикрыла глаза и дала себе несколько минут отдыха, прежде чем перейти к следующему вопросу.
Этим вопросом был Иган.
Какой смысл в этой дьявольской проделке? Диана извлекла из кармана серебряный футлярчик, откинула крышку. Колода игральных карт!
«Какая глупость, – подумала Диана, – и как это похоже на Игана. Игрок во всем».
Поверх колоды лежал листок бумаги. Отложив футляр на колени, она развернула записку с «Эпитафией» Томаса Грея:
Юноша здесь погребен, Неведомый счастью и славе, Но при рождении он был небесною музой присвоен, И меланхолия знаки свои на него положила. [3]3
Из «Элегии, написанной на сельском кладбище» в переводе В.А. Жуковского.
Зачем Иган подсунул ей эти стихи? Что за странный юмор – сравнивать Лэда с усопшим юношей из «Сельского кладбища»? Граф Керлейн не умер, несмотря на все старания Игана. И ее собственные.
Под стихотворными строчками следовало продолжение:
«Керлейн теперь мой, вместе с той малой толикой чести, коей обладал лорд Керлейн. У меня в руках долговая расписка твоего мужа, а, следовательно – целое состояние, включая твой любимый замок. Я победил в честной игре, как бы тебе ни хотелось представить все иным образом».