Риск
Шрифт:
Корд и Сэйлор где-то гуляли, квартира была пуста. Я пошёл в свою комнату и рухнул на кровать, уставившись в потолок. Мне бы очень хотелось, чтобы рядом лежала Трули. Хотел, чтобы мой рот был на её буферах, и член погружён в её тепло. Я мог бы пойти к ней. Знал, она будет рада. Трули позволила бы мне использовать её, как я хотел, а потом мог бы немного поспать у неё на плече.
Но я уже позволил себе вещи, о которых не собирался говорить вслух. Как я мог втянуть её в эту грязь? Вспомнил выражение её тёмных глаз, когда она задавалась вопросом, может ли доверять мне, молча умоляя не быть засранцем. Мне была
Я не мог думать о Трули, не вспоминая её тело. И каждый чёртов раз это делало меня твёрдым, как сталь. Я вытащил член и занялся им, дроча так яростно, как только мог. Представил, что моя рука — это её рот и со стоном кончил.
Время шло. Чейз не вернулся домой, но пришёл Корд.
— Мне нужен пикап, — крикнул ему, когда брат проходил мимо моей комнаты.
Он просунул голову внутрь.
— Какого чёрта ты делаешь, сидя здесь в темноте?
— Медитирую. Просто хотел предупредить тебя, что я возьму машину.
Корд огляделся.
— Где Чейз?
— Да хрен его знает.
Он нахмурился.
— Что на тебя нашло?
— Ничего, чувак, — я отмахнулся от него, направляясь к выходу, — увидимся позже.
— Куда ты идёшь?
— Прокатиться.
Я закрыл за собой дверь квартиры, прежде чем он успел спросить что-нибудь ещё.
До боя оставалось несколько часов. Место было выбрано в центре города, рядом с бейсбольным стадионом. Я бесцельно ездил кругами, чтобы убить время.
Движение в час пик начало ослабевать по мере сгущения темноты. Я колесил по улицам с односторонним движением в центре Финикса и чувствовал себя очень усталым. Подумал о мужчинах, которые направлялись посмотреть бой. Что за больные ублюдки делают ставку на чужую кровь? В своей жизни я уже видел слишком много крови, часть из которой была моей. Единственное воспоминание, связанное с кровью, которое делало меня счастливым, — это когда я разбил лицо Бентону Джентри после того, как он в миллионный раз избил мать. Это случилось примерно за шесть месяцев до окончания школы. У Бентона был сломан нос, и после этого рядом с нами он вёл себя тихо. Мать никогда не давала и намёка на благодарность. Казалось, ей даже было всё равно, когда мы ушли.
Я проехал мимо бейсбольного стадиона. Там шла игра, до меня донёсся рёв толпы. Я подумал обо всех тех тысячах людей, которые ели начос, уставившись на поле. Им повезло. Они просто смотрели игру.
Я тянул до последнего момента прежде, чем появиться на месте боя. Это было офисное здание, но все, кто вёл законный бизнес, уже ушли. Я медленно въехал в соседний гараж, где Гейб велел мне припарковаться. Охранник у ворот наклонился на уровень окна и подозрительно посмотрел на меня. Я пробубнил пароль, который Гейб велел мне использовать.
— Ахиллес.
Охранник кивнул и жестом пригласил меня войти. Без Корда и Чейза я чувствовал себя одиноким, даже голым, пока шёл к зданию. Несмотря на то что хотел по возможности избавить их от всей этой грязи, мне казалось неправильным быть на бое без них.
В сверкающем мраморном вестибюле стоял ещё один охранник. При моём приближении он положил руку на своё оружие.
— Ахиллес.
— Последний этаж, — ответил он хриплым голосом курильщика, —
На лифте я ехал один. Играла музыка, инструментальная версия песни Брюса Спрингстина. Я смотрел прямо перед собой, гадая, не наблюдают ли за мной каким-то образом.
Верхний этаж с минимальным освещением выглядел пустым. У закрытой двери в конце длинного коридора ждал ещё один охранник.
— Ахиллес.
— Конечно, — улыбнулся он. У него были гнилые зубы, — иначе ты бы не забрался так далеко, чёрт возьми.
Мужчина открыл дверь и жестом пригласил меня войти. Мои шаги эхом отдавались в тёмной лестничной клетке, пока я шёл к следующей двери. Как только толкнул её, всё изменилось.
На крыше шла вечеринка. На каждом углу стояли пальмы в горшках, украшенные праздничными гирляндами. Десятки гостей смеялись и общались, беря бокалы с вином с подносов молчаливых официантов. От мужчин всех возрастов разило привилегиями. Женщины, все молодые и прекрасно одетые, слонялись вокруг, как часть декорации. Мне было интересно, сколько денег сегодня поставлено на карту. Это должна была быть сумма, превышающая ту, что обычный человек может заработать честным трудом за всю жизнь.
Моё внимание привлекла группа мужчин, стоявших в дальнем углу, за пространством, приготовленным для боя. Все эти мужчины были бритоголовые и выглядели очень опасно. По крайней мере, у двоих я видел вытатуированные свастики. Один из них заметил меня. Он ткнул своих приятелей, все они повернулись и уставились на меня.
Там был ещё один тип, которого я сначала не заметил, потому что он сидел. Затем он встал. Мужчина был без рубашки, и я ясно видел символы ненависти, нанесённые чернилами на его кожу. Он был большим ублюдком, но и я тоже. Не это меня поразило. Я уставился на хрень, которой он украсил свою грудь. Человек, который носил такую мерзость на виду, не боялся последствий. Ненависть и бесстрашие, какое чертовски смертоносное сочетание. Он ухмыльнулся мне.
Испытывая всё большую настороженность, я отступил в тень и стал наблюдать за происходящим издали. Я увидел Гейба, обнимающего длинноногую брюнетку. В руке у неё был бокал с вином, и она громко смеялась над тем, что сказал седовласый мужчина в костюме.
— Чушь собачья, да?
Голос напугал меня до чёртиков, но я стоял неподвижно. Я почувствовал тепло другого человека совсем рядом, а затем он вышел из темноты достаточно, чтобы можно было разглядеть его лицо. Ему, должно быть, было за тридцать, крепкого телосложения, с рябой кожей. Однако в его глазах мелькнула искорка юмора.
— Эти парни — дерьмовые подделки, — сказал он, задумчиво оглядывая меня, — я знаю тебя.
Не отворачиваясь, я встретил его взгляд и кивнул. — Да, в каком-то смысле.
Он тихо усмехнулся.
— Мы однажды дрались. Ты был хорош.
— Нет, — я покачал головой, — ты дрался с моим братом Кордом, Эмилио.
Он молча уставился на меня. Я поднял брови.
— Это твоё имя, верно?
— Пока, — ответил он. Его взгляд переместился на мужчин, на которых я смотрел раньше. Я понял, один из них, вероятно, тот большой засранец, что встал, сегодня собирался драться.
— Джентри, — сказал Эмилио, кивая, будто только что вспомнил, — вот кто ты.
Я сглотнул.