Риск
Шрифт:
— Я не хожу на грёбаные мероприятия. Нет, дело не в этом, — она щёлкнула пальцами, — Мы ходим на один и тот же курс психологии. Ты всегда разваливаешься на заднем сиденье в тёмных очках, и вокруг тебя увиваются тощие цыпочки.
Я впился в неё взглядом.
— Это не я, а мой брат.
— А, — она пожала плечами. В любом случае Стеф не казалась особенно заинтересованной.
— Ты уходишь? — спросила Трули, увидев, как Стефани взваливает на плечо чёрный рюкзак.
— Да, — пробормотала Стефани с тревожным выражением лица, — так что, боюсь, нам придётся продолжить этот
И закрыла за собой дверь, прежде чем кто-то из нас успел ответить.
— Знаю, — сказала Трули в ответ на мои поднятые брови, — я тоже не могу её понять. Думаю, Стеф предпочитает именно так. Я реально удивлена, что она с тобой поздоровалась.
— Если это можно назвать приветствием.
— Для Стеф это так.
Трули скинула туфли на каблуках и направилась на кухню.
— Тебе нравится гамбо?
— Я не знаю. Что это?
Трули вздохнула, изображая шок, и выглянула из-за угла.
— Ты шутишь! О, дорогой, ты непременно должен попробовать. — Она снова исчезла за углом, и я услышал, как открывается холодильник.
Я застал Трули за перемешиванием какого-то ужасающего на вид вещества в пластиковом контейнере. Она установила таймер на микроволновке и поставила в неё еду. Никогда раньше не встречал женщину, которая могла бы превратить обычное движение в нечто удивительное, за чем я мог наблюдать, не переставая.
— Что? — Трули поймала меня за разглядыванием.
Я положил одну руку на дверцу холодильника, а другой провёл по вырезу её блузки.
— Мне нравится твой холодильник. Просто вспомнил, как сильно.
У Трули сбилось дыхание и она покраснела, пока мои пальцы наслаждались её бархатистой кожей. Она хотела, чтобы я прикасался к ней больше. А я жаждал доставить ей удовольствие. Но тут запищала микроволновка, и девушка встрепенулась.
— Садись. Я принесу тебе тарелку.
Думаю, Трули не стала бы возражать, если бы я проигнорировал, снял с неё одежду и начал предъявлять требования. Но я так не поступил. Мне нравилось быть с ней вот так. Нравилось смотреть, как Трули наполняет супом щербатую тарелку и приносит мне, даже если еда не выглядела особенно аппетитной.
— Пахнет вкусно, — признал я, — как ты сказала, оно называется?
— Гамбо, — ответила она с улыбкой, — ты должен его съесть. Я настаиваю. Внутри колбаса, креветки, овощи и практически всё, что только можно придумать. Мы с сёстрами привыкли месяцами жить только на этом. Я могу приготовить гамбо даже с закрытыми глазами.
Я взял протянутую мне ложку.
— Думал, ты не готовишь.
Трули пожала плечами.
— А я думала, — ты пещерный человек, поэтому соврала.
Она внимательно наблюдала за мной, пока я пробовал кусочек. Чувствовал себя немного неловко, видя, как сильно она хотела, чтобы мне понравилось это дурацкое блюдо. Я медленно прожевал и проглотил.
— Вкусно, — искренне похвалил я.
Она усмехнулась и вернулась к холодильнику.
— Поздравляю. Ты потерял свою девственность креольского гамбо, и теперь ничто другое больше никогда не будет таким вкусным. Хочешь пива?
Я
— Вода подойдёт.
Она принесла мне воды, взяла тарелку с гамбо для себя и села напротив.
— Итак, ты хочешь стать дизайнером, — сказал я. Её тёмные брови удивлённо взлетели вверх, — что? Разве ты не говорила мне об этом?
— Ну, да, но не думала, что ты слушаешь.
— Трули, я тебе уже говорил: я всегда тебя слушаю.
Она с грохотом уронила ложку на тарелку.
— Крид, — Трули произнесла моё имя так, словно это было ругательство. Я перестал жевать, задаваясь вопросом, какого чёрта я сделал, чтобы расстроить её. Она наклонилась вперёд, кончики её волос задевали стол, пока я ждал, когда она посмотрит на меня. Трули подняла на меня взгляд, и я увидел, что она совсем не сердится. Казалось, она нервничала, — ты начинаешь мне слишком сильно нравиться.
— И это плохо? — я положил руку ей под подбородок и наклонился, чтобы нежно поцеловать в губы, — а?
Мы продолжили есть в тишине. Время от времени Трули смотрела на меня тёмными глазами, полными тайн. Это не имело значения, у меня тоже припрятано немного.
После того как мы поели, Трули спросила, не хочу ли я посмотреть телевизор. Мне не хотелось, но я всё равно сел рядом с ней на диван. Она положила голову мне на плечо и счастливо вздохнула, пока я переключал каналы. Я заметил её улыбку, когда обнял за плечи, чтобы прижать ближе. На ум пришли Сэйлор и Корд.
— Тебе нравится это шоу? — спросила она. На экране бегала и кричала куча тощих женщин. Двое из них начали дёргать друг друга за волосы.
— Нет, — я выключил телевизор. Потом коснулся прозрачной ткани её юбки, — ты всегда делаешь одежду, которую носишь?
— Раньше, да. Постоянно рыскала на eBay в поисках винтажных выкроек, а потом тратила большую часть своих сбережений на ткань.
— Раньше? Больше так не делаешь?
— Ну, — медленно произнесла она, — мне пришлось продать свою швейную машинку около года назад. Как только смогу накопить достаточно денег от чаевых, куплю ещё одну. Я скучаю по шитью. Создавать что-то красивое — это огромное удовольствие. Когда мне было около восьми, мама на несколько недель оставила нас с прабабушкой. Не знаю, где, чёрт возьми, она пропадала, но это и неважно. Бабуля Джун была очень милой. Именно она научила меня шить лоскутные одеяла и следовать выкройкам. Джун шила на очень старом Зингере с педалью.
Мои пальцы играли в волосах Трули, пока она говорила. — У неё было что?
Трули взглянула на меня с ошеломляющей улыбкой.
— Педальные машины появились раньше электрических. Бабушка Джун говорила, что её изготовлена в начале 1900-х годов. Машинка была встроена в стол, примерно такой высоты, — Трули встала и жестом объяснила, о чём говорит, — под столом находилась большая плоская педаль и машинка шила со скоростью, с которой ты нажимал ногой.
— А та, что была у тебя, была такой же?