Риск – хорошее дело!

Стил Джессика

– У тебя прекрасная жена и чудесные дети.

В голосе Мэррин послышался упрек: ей не понравилось, что Роберт говорит о Кэрол как о какой-нибудь пустышке.

– Да уж, – мрачно подхватил Роберт, – и совершенно великолепные кредиторы! Даже думать не хочется, что они со мной сделают, если я не заплачу в понедельник… Но почему у тебя нет денег, Мэррин? Ты ведь обещала продать кольцо.

– Я его продала, – призналась Мэррин, но так и не успела рассказать о нападении хулиганов: лицо брата расплылось в радостной улыбке.

– Ну, ты даешь,

сестренка! Решила меня разыграть? И сколько же тебе за него дали?

– Д—две тысячи, но…

– Две тысячи! Здорово! – Роберт засиял от удовольствия. – Знаешь, когда только что ты, плутовка этакая, хотела надо мной подшутить, я уж было подумал о самоубийстве. Но такие деньги могут вытащить меня из петли. – Он широко ухмыльнулся и подмигнул: – Ну, где они?

Хороший вопрос. Мэррин почувствовала, как к глазам подступили слезы, и отвернулась, не в силах выдержать взгляд брата.

– У меня будто гора с плеч свалилась. Ну же, давай их сюда, – поторопил ее Роберт.

– Я… э… я получу их завтра.

– А, ну да, – он понимающе кивнул. – У простого ювелира не может быть на руках двух тысяч фунтов.

– Угу, – согласилась Мэррин. – Завтра схожу к нему и получу все сполна.

Разговор о деньгах подходил к концу, когда с лестницы в кухню вприпрыжку сбежали Куини и Китти.

– Есть хочется! – хором заявили девочки.

Роберт посмотрел на сестру. Обычно она реагировала мгновенно и сразу же накрывала на стол, но сегодня пребывала в странной задумчивости.

– Мне нужно отправить письмо, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказала она, наконец, и пошла наверх.

В своей комнате немного помедлила, размышляя над словами Роберта. «Самоубийство», «Кэрол разведется со мной», «тюрьма»… Ужас какой—то! Этого она не допустит. Никогда!

Вот сейчас пойдет и отправит письмо отцу. Правда, надежда на его помощь практически равна нулю, раз он не удосужился даже ответить на письма Роберта, но все же…

В мозгу всплыли последние слова Джерада: «Если передумаете насчет денег, позвоните». Нет, об этом не может быть и речи.

Мысли Мэррин перенеслись на самого старшего члена их семьи, на дядю Амоса.

Амос Ярдли, живший в десяти минутах езды от их дома, был маминым братом и очень нравился Мэррин. Она относилась к нему как к отцу даже тогда, когда родители еще не развелись.

Милый, милый дядя Амос!

«Как у тебя с деньгами?» – спросил он племянницу после смерти своей сестры.

Мэррин была уверена: он и не подозревает, насколько устройство похорон подорвало ее, Мэррин, бюджет.

«Все в полном порядке», – заверила она дядю, зная, что он гораздо беднее ее; его двухэтажный коттедж дышал на ладан и рушился прямо на глазах.

Не хотелось доставлять ему беспокойство, поэтому Мэррин решила не посвящать его в постигшие брата неприятности. Да и чем он мог им помочь? Переезд брата с семьей Мэррин объяснила тем, что после смерти мамы ей было очень тоскливо в опустевшем доме и она сама попросила Роберта перебраться к ней.

Но

дядя Амос, неисправимый выдумщик и изобретатель, лишь посмотрел на нее с хитрым прищуром, явно заподозрив, что Мэррин пытается надуть его. Ее ложь – во спасение, убеждала себя девушка, все равно денег у дядюшки нет: его изобретения никакого дохода не приносили. Время от времени он печатал статьи в «умных» журналах, но гонораров за них не получал. И помочь Роберту, естественно, не мог.

Следовательно, остается единственный выход. Она посмотрела на туалетный столик, куда бросила визитную карточку человека по имени Джерад.

Мэррин подошла к столику и взяла в руки визитку. Глаза ее округлились. Она работала в сравнительно небольшой компании, которая занималась электроникой, и название «Роксфорд Уоринг», одного из самых влиятельных концернов в этой области, знала хорошо. Оказывается, Джерад Монтгомери – директор и владелец пакета акций компании «Роксфорд Уоринг»! Святые небеса! Что же ей теперь делать? Неужто обращаться с просьбой одолжить денег к одному из членов правления такого монстра?

Надо все хорошенько обдумать. Мэррин вышла из дома и отправила письмо отцу, сознавая всю бесполезность этого мероприятия. Затем зашла в полицейский участок и сделала заявление об ограблении. Мерзавцев, конечно, не найдут и сумочку свою она вряд ли увидит снова, но заявить все—таки надо было.

Смирясь с неизбежным, Мэррин поискала глазами телефонную будку. Не звонить же Джераду из дома.

Ей не хотелось обращаться к Монтгомери, в самом деле не хотелось. Вернуться к себе, принять ванну и забраться с головой под одеяло – вот все, о чем она мечтала. Если бы не брат и не пребывающая в депрессии невестка, она ни за что не вошла бы в телефонную будку.

Собрав в кулак всю свою храбрость, Мэррин вызвала оператора и попросила соединить ее с указанным на визитке номером.

Казалось, он никогда не возьмет трубку. Наконец, когда Мэррин уже решила, что его нет дома, раздался низкий голос:

– Алло.

– Дж… мистер Монтгомери, это… м—м… Мэррин Шеперд.

– Мэррин Шеперд? – переспросил он, явно не понимая, с кем говорит.

Может, просто издевается, с раздражением подумала Мэррин и выпалила:

– Бездомная бродяжка!

– А, та самая Мэррин Шеперд, – после паузы протянул Джерад и снова замолчал.

Понимая, что он ждет продолжения, Мэррин промямлила:

– Мы спорили… э—э… вы не шутили насчет денег?

– Приходите завтра в мой офис, – деловым тоном произнес Джерад.

Ладони Мэррин стали влажными, и она покрепче сжала трубку.

– Во сколько?

– В одиннадцать, – последовал четкий ответ.

Значит, Мэррин придется отпрашиваться с работы. Отказываться из—за такого пустяка она не собиралась, да уже и не смогла бы: Джерад дал отбой.

В отвратительнейшем настроении Мэррин вышла из будки. Ей совсем не нравилось то, что она задумала, но, судя по всему, только этот высокомерный тип мог реально помочь.