Риск – хорошее дело!
Шрифт:
– Я не намекаю, я говорю, что должен… Мэррин не дала ему закончить:
– Вы ничего не должны, – заявила она.
Одно из двух: ее собеседник либо очень благородный человек, либо чокнутый.
– С чего вы взяли, что не должен? – парировал Джерад, внимательно наблюдая за выражением ее лица. – Последнее время Пьер, который сдал мне вас с рук на руки, обходится мне в сорок фунтов в неделю, и все из—за его пристрастия помогать разным бедолагам. Сейчас он отправляется на год за границу, хочет там поработать. Так что я еще легко отделаюсь, если заплачу вам две тысячи в
«Фонд помощи»! Опять он причисляет ее к сонму подобранных братом бездомных зверушек и… «бродяжек». Мэррин поднялась с дивана, с удовлетворением отметив про себя, что ноги больше не дрожат и головокружение исчезло.
– Благодарю за гостеприимство, – гордо произнесла она. – А что до ваших денег, мне они не нужны.
Серые глаза Джерада скрестились с ее синими глазами.
– Отлично. Но не идти же вам пешком в таком виде. – Он немного помолчал и вдруг заявил: – Я отвезу вас домой сам.
Будь у нее выбор, Мэррин бы непременно отказалась. Но выбора не было. Во—первых, выглядит она действительно не ахти, а во—вторых, у нее не наскребется и двух пенни на автобусный билет, просить же у Джерада она не собиралась.
– Я живу в Суррее.
Джерад кивнул, и они, выйдя из дома, остановились у элегантного черного «ягуара».
Во время поездки Мэррин думала о своем. Можно представить, как расстроится Роберт, когда узнает об утрате денег. Господи, что бы ещё продать? – в отчаянии прикидывала она. У нее есть машина, в довольно приличном состоянии, но уж очень старенькая. Много за нее не выручишь. Кроме того, машина им самим понадобится. С тех пор как Роберт с семейством перебрался к Мэррин, они частенько все вместе выезжали в супермаркет, а иногда Мэррин возила куда-нибудь на природу двух своих племянниц, восьмилетнюю Куини и шестилетнюю Китти, когда те уж особенно досаждали своей матери.
Ах, если бы отец ответил тогда на письма Роберта. У него, правда, не было существенных сбережений, но Мэррин помнила, как мама обращалась к нему в трудные времена и с благодарностью принимала денежную помощь.
Надо сегодня же вечером написать ему, решила Мэррин. И на этот раз – от собственного имени.
Джерад тем временем остановил машину возле ее дома и повернулся к ней:
– Сейчас вы выглядите получше. Вероятно, я все—таки ошибался: вы действительно стали жертвой уличных воришек.
– Не напрягайтесь, – резко бросила Мэррин, но тут же добавила гораздо вежливее, – Спасибо.
– А тут есть кто-нибудь, кто присмотрит за вами? Очевидно, вы все еще в шоке.
Присмотрят они за ней, как же! Им самим нужна ее помощь.
– Я живу со своей семьей, – заявила Мэррин.
Джерад вытащил из бумажника визитную карточку и протянул ей.
– Здесь есть и мой домашний номер. Если передумаете насчет денег, позвоните.
Мэррин взяла визитку, но даже не взглянула на нее.
– До свидания, – сказала она и пошла по дорожке к дому.
На кухонном столе лежала записка: «Уехали в супермаркет». Обрадовавшись отсрочке неприятного разговора с братом, Мэррин приняла ванну и облачилась в свободное хлопчатобумажное платье.
Только
Мэррин понимала, что надо навести в доме порядок, разложить по местам разбросанные тут и там игрушки, школьные ранцы и джинсы с майками, но вместо этого взяла чистый лист бумаги и уселась за стол. Уже целую вечность не писала она отцу, тем более не просила у него денег, но сейчас иного выхода Мэррин не видела. Он же все—таки их отец.
«Как тебе известно, – начала она, – Роберт со своей семьей оказался в крайне стесненных обстоятельствах, поэтому они перебрались ко мне, в твой дом».
Далее последовал подробный рассказ о том, какие у него прекрасные внуки. Заканчивалось письмо просьбой помочь оплатить хотя бы самые неотложные счета. Она вывела «С любовью, Мэррин» и спустилась вниз, чтобы прибраться в гостиной и кухне.
На случай, если они не успели пообедать, Мэррин начистила большую кастрюлю картошки. Не пропадет: ее можно оставить и на завтра, шиковать им не приходится.
Но что же сказать Роберту? Только правду, твердо решила Мэррин и все же похолодела, услышав, как во двор въехала ее машина. Первыми появились племянницы.
– Привет, тетя Мэррин, – хором пропели они и помчались к ванной комнате.
Следом на кухню вошла ее невестка с семимесячным Сэмом на руках. Замыкал шествие Роберта нагруженный пакетами с провизией.
– Давай сюда малыша, – сказала Мэррин, протягивая руки к Сэму, подспудно желая хоть немного оттянуть тот неминуемый момент, когда в глазах брата угаснет искра надежды.
– Ему нужно поменять памперсы, – устало проговорила Кэрол и оставила Мэррин наедине с Робертом.
– Как прошло твое интервью? – спросила Мэррин.
– Ничего не вышло. – Он положил свертки на стол. – А ты получила?
Это он, конечно, о деньгах.
– Н—нет, я…
– Мэррин! – хрипло выдохнул Роберт. – Тебе не удалось продать мамино кольцо? Господи, теперь мне конец! – Он рухнул на стул и обмяк, обхватив голову руками. – Меня посадят в тюрьму, Кэрол разведется со мной, и я…
– Роберт! – воскликнула Мэррин.
О чем он говорит? Раньше ни о какой тюрьме не заходило и речи!
– Не драматизируй ситуацию.
– Да ты же не знаешь… я и половины тебе не сказал.
Ты что, еще раньше влип? Финансовые проблемы?
– Я хотел создать семью… Знаешь, каково содержать жену с завышенными потребностями? – с горечью проговорил Роберт.
Взглянув на него повнимательнее, Мэррин впервые заметила, что ее взрослый, надежный брат на самом деле не такой уж и взрослый и надежный. Раньше у него не было этой вялой, опущенной линии губ. Ну и что? Ее любовь к нему не стала меньше. Такие же губы были у их отца… Да, сейчас Роберт стал гораздо больше походить на отца, чем на сердечную, благородную и такую великодушную мамочку.