Римский сад
Шрифт:
И в этот момент ей все стало ясно: она среди ночи в гостиничном номере с незнакомцем. Совершенно неизвестным ей человеком. Ее маленькие девочки спали тут, слишком близко.
Боже.
Ужас обрушился на нее тяжелой льдиной. Пронзил ее. Жильцы правы? Это он — чудовище?
У Фабрицио было достаточно времени, чтобы убить Терезу, а затем пойти к ней, чтобы обеспечить себе алиби, к ней, Франческе. Если подумать, все началось не в тот день,
— Черт возьми, ответь мне! — закричала она. — Мне нужны доказательства, понимаешь? Доказательства твоей невиновности!
Он не ответил. Подошел к ней. Ее охватили гнев и страх. Она бросилась на него. Ударила его кулаком в грудь. Потом еще раз. Потом еще раз. Град ударов.
— Что, черт возьми, ты наделал!
Еще больше ударов. Он непоколебимо вынес эти удары, а затем внезапно остановил ее.
Он резко схватил ее за руки. Они тяжело дышали.
— Отпусти меня!
Было слышно, как девочки бормочут во сне. Франческа попыталась освободиться. Они яростно посмотрели друг другу в глаза. Он сжал сильнее.
Затем он прижал ее к себе, поцеловал. Он не давал ей вырваться. Она почувствовала его тело вплотную к своему, комната вращалась, она тоже поцеловала его, прижалась к нему, почувствовала, как растет тело Фабрицио. Какого хрена ты делаешь! Она вывернулась.
— Убирайся! — она посмотрела на него, готовая убивать.
— Мама? — сказала Анджела во сне.
— Ш-ш-ш, спи, детка, — сказала она, не отрывая взгляда от Фабрицио. Затем ровным голосом произнесла: — Я не знаю, кто ты.
Она не могла позволить себе ни тени сомнения — она мать, она должна спасать дочерей.
Она двигалась медленно, но решительно, не переставая смотреть на него. Осторожно открыла дверь, будто находилась в одной комнате с бомбой.
— Убирайся.
У него был непроницаемый взгляд. Некоторое время они стояли лицом к лицу. Он мог убить ее там, он мог просто поднять руку. Она не отводила от него безжалостного взгляда, который говорил: не подходи ближе. Он снова посмотрел на нее, глаза черные, как в ее самых страшных кошмарах.
Хочешь убить меня? Я готова.
Он смерил ее взглядом. В последний раз. Вышел. Она бросилась к двери и налегла на нее, закрывая, будто кто-то или что-то изо всех сил пыталось проникнуть внутрь.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
1
Телевизор. Картинки по телевизору. На экранах всех телевизоров. И на компьютерах, и на телефонах, и на планшетах. Одни и те же кадры везде.
Утро, а может быть, день. Весь экран занимает разъяренная толпа — журналисты, фотографы, зеваки, которые собрались перед дверью полицейского участка. Толпа кричала, выставив на
— Убийца!
Дверь полицейского участка открылась. Наступила минута тишины, словно перед стартом гонки, а потом люди стали кричать еще громче, на эту дверь нацелились вспышки, фотоаппараты, смартфоны.
— Убийца-педофил!
Наружу вышел карабинер, держа за локоть человека в наручниках, который опустил голову, чтобы его лицо не попало в кадр. Другой карабинер держал мужчину за другой локоть. Следом появились еще четверо карабинеров. Они окружили мужчину с опущенной головой. Они защищали его от толпы. Вместе они спустились по ступеням полицейского участка.
Толпа хотела его сожрать.
— Смерть! — крикнул кто-то.
— Смерть! — повторили остальные.
Они хотели наброситься на него. Они хотели стереть его с лица земли.
С трудом прорвавшись сквозь толпу, карабинеры и человек с опущенной головой смогли добраться до трех патрульных автомобилей.
— Убийца!
— Животное!
— Чудовище!
— Выродок!
— Запереть в камеру и выбросить ключ!
— Кастрировать педофилов!
За мгновение до того как человек в наручниках скрылся в салоне машины, камера смогла поймать в объектив его лицо. Фабрицио.
Франческа смотрела репортаж, не шевелясь. Жильцы кондоминиума были правы. Они всё видели. Они всё знали. Это она ничего не понимала. С самого начала.
2
Все это происходило той ночью, когда Франческа была в отеле, и на следующий день. Пока Франческа и девочки были в безопасности, жильцы «Римского сада», получив доказательства того, чего, к сожалению, уже некоторое время опасались, собрались вместе.
Они поддерживали друг друга, как семья.
Они объединились, они общались, делились информацией, ужасающими догадками и собирались выполнить свой долг. Они пошли к карабинерам.
СМИ сказали, что Беатриче Руссо, дочь известного актера, заговорила. Сквозь слезы она призналась в том, в чем не хотела никогда признаваться. Она была одной из учениц Фабрицио Манчини. По ее словам, во время уроков Фабрицио причинял ей боль. Много раз. Что именно произошло — СМИ не говорили.
Мать была в шоке, она подтвердила — ее дочь неизвестно сколько раз возвращалась от Фабрицио в слезах. И в какой-то момент стала просить, умолять, чтобы ее больше туда не отправляли. Но мама списала эти слезы на капризы дочери.
— Я просто хотела лучшего будущего для нее…
Ее глаза потемнели. Она заставляла девочку изучать танцы, музыку, актерское мастерство ради ее же блага. И она не могла понять, что ребенок отчаянно пытался ей объяснить. Сколько всего знают дети. Сколько всего не понимают взрослые.