Рикошет
Шрифт:
От порыва ветра записка в моей руке зашелестела — та самая, которую я закопала в пепле в ночь, когда проснулась от наркотика. Последняя частичка, оставшаяся от мужчины, которого я любила.
Или мужчин, как оказалось.
В ней говорилось о месте, которое он видел однажды. Острове, что был слишком совершенным, чтобы быть правдой, и был расположен недалеко от побережья Панамы. В моем новом доме я нашла густые мангровые заросли, пушистый белый песок, нетронутые коралловые рифы и скрытые пещеры.
Мой собственный рай.
Я никогда не планировала быть окруженной тем, чего боялась,
Через пару недель после взрыва на заводе, когда я еще не перестала быть под пристальным взглядом следователей и специалистов или телохранителей, защищавших меня от возмездия, я вернулась в тот заброшенный особняк, где меня держали в плену. Я не ожидала найти конверт. Разумеется, они наверняка нашли бы его, когда обыскивали дом. Но он лежал там, спрятанный в пепле камина, где я его и оставила. Когда суета вокруг меня наконец утихла, я спокойно прочитала его. Каждое слово.
Ник оставил мне номера своих банковских счетов — доступ к миллионам долларов, которые я действительно никогда не потрачу на себя. Я пожертвовала часть денег местным школам и организациям Панамы по исследованию сердца. Ник также оставил мне указания в том, что говорить следователям и адвокатам во время судебных процессов.
Флешка содержала величайшие секреты. Я потратила время, чтобы изучить медицинские записи и выворачивающий наизнанку диагноз его диссоциативной личности, считающейся результатом травмы и посттравматического стресса.
Также я нашла два билета на самолет, словно он мог передумать и поехать со мной.
Тьма украла свет дня, и я потянулась к животу, потирая там, где маленькая выпуклость становилась заметной под моим платьем.
Частичка человека, которого я любила, росла внутри меня.
Я свистнула Ахиллесу — моему черному кане-корсо, который мчался через пляж и вилял хвостом, последовав за мной. Улыбаясь, я прижала письмо к груди и снова направилась к большому дому, крытому соломенной крышей, расположенному всего в нескольких ярдах от пристани.
Оказавшись внутри, я оставила письмо на гранитной столешнице кухни для гурманов. Пространство было спроектировано с самыми современными удобствами — современной мебелью, смешанной с классикой острова. Мебель была завезена с Бали, и повсюду были развешены захватывающие картины, предоставленные местными художниками. Такое странное противоречие цивилизации в древнем мире.
Я направилась к спальне, где королевского размера кровать ручной работы от плотников Панамы стояла пустой, убранной служанкой, которая приезжала на лодке каждое утро и делилась историями о своей семье. Она была доброй, пожилой женщиной, которая часто приносила мне вкусности. Я никогда столько не баловала себя латинской
Одну из шести спален в доме со слишком большой двухместной кроватью я превратила в художественный уголок. Там я провела несколько часов, пытаясь уловить его лицо — тени и впадины на его выдающемся подбородке и выточенных щеках, и глаза, которые вырывали мое сердце, когда оживали на холсте.
Стянув волосы назад в хвост, я стояла перед огромным зеркалом, глядя на свои затвердевшие соски. Тонкое красное шелковое платье, которое я носила, свободно висело спереди, позволяя половине каждой груди выглядывать из-под широкого выреза. Я стала существом простоты, и если бы не сторож, который жил всего в нескольких сотнях футов от дома, я бы, наверное, ходила обнаженной большую часть дня, потому что могла.
Затылка коснулся слабый ветерок.
В отражении зеркала мои глаза зацепились за маленькую щель между толстыми двойными дверьми позади меня. Взяв пистолет в верхнем ящике комода, я развернулась, наклоняя голову, чтобы убедиться, и пересекла комнату, где толкнула дверь, чтобы выглянуть на улицу. На палубе гамак очень быстро раскачивался на ветру, но все, казалось, оставалось безмятежным.
«Ахиллес залаял бы», — напомнила я себе.
Единственным другим человеком на восточной стороне острова был Матэус, землевладелец, которому принадлежали целые кварталы. На самом деле преступность не была проблемой, но расследование дел Майкла привело к тому, что были замешаны и арестованы известные члены банд и политические деятели. Иногда я тревожилась о том, что они пришли за мной в поисках возмездия.
Закрыв дверь, я быстро, но с опаской прошлась по дому и как только осталась довольна поиском, отложила пистолет на тумбочку и нырнула в кровать.
Из ящика тумбочки я взяла книгу — «Заклеймить Спящую Красавицу» А. Н. Роклора.
Скользнув под край своего платья, я читала, молча покатывая пальцами между бедер, пока Принц продолжал клеймить Красавицу. Я находила какое-то извращенное наслаждение в одиночестве, ночь за ночью, фантазируя о Нике. Мое сердце отказывалось двигаться дальше.
Минуты шли, веки тяжелели, мозг погружался и выплывал из состояния бодрствования и сновидений. Тепло пульсировало по моему телу, согревая кожу, и мышцы стали мягкими, продолжая дрейфовать и дрейфовать.
Призрачное прикосновение дотронулось моей тазовой кости, пока я лежала на боку в постели. Я вздохнула и подняла руки над головой, сдавшись фантазии, проникающей в мое сознание. Пальцы скользнули между бедер, отодвигая трусики, и я не могла сказать, были ли это мои пальцы или принадлежали моей иллюзии Ника.
Удовольствие исходило из моего лона, направлялось к пальцам ног и рук восхитительными волнами, на которых мои бедра покачивались медленными, мучительными кругами. Боже, это было так чертовски хорошо. Я не хотела просыпаться. Я хотела остаться во сне, навсегда в состоянии экстаза, с призрачными пальцами Ника, входящими и выходящими из меня в идеальном синхронном движении на пике моего оргазма. Как будто он знал мое тело лучше, чем я.